PDA

Просмотр полной версии : Статус Иисуса


Андрей
17.12.2016, 12:12
статус Иисуса

Для непредвзятого человека - загадка, что же особого современные христиане находят в Иисусе, почему они уделяют ему столько внимания. Любому теологу очевидно (и большинством признается), что эпизод воскрешения Иисуса - чистая и поздняя выдумка. Но ведь для Павла, заложившего современную церковную доктрину, именно вера в воскрешение Иисуса является ядром религии, гарантией спасения, единственной обязанностью христианина.

Некоторые еще отстаивают совершение им чудес - но с каких позиций? Естественнонаучных! Они пытаются доказать, что эти же исцеления мог совершить очень квалифицированный психотерапевт. Однако никто из них не поклоняется своему психоаналитику.

Божественность Иисуса постулировалась в течение 17 веков, после расправы со сторонниками Ария. Но сегодня уже известно - эта традиция не основана на ранних текстах. Она привнесена прежде всего Павлом, исходя из эллинских традиций. Ни в каких текстах, минимально претендующих на аутентичность, Иисус на объявлял о своем божественном происхождении.

Иисус не был человеком, особо достойным поклонения. О многих людях мы знаем гораздо больше достоверных фактов, которые могут быть основанием для уважения и даже преклонения. Он не был и особо необычным человеком. Например, Пифагор творил чудеса (успокаивал море, исцелял, поднимался на небо и т.п.), учил новой теософии, этике.

Иисус не создал новой религии. В христианстве мы встречаем эклектичное скопление положений, вырванных из контекста тех или иных верований. Даже наиболее странные концепции христианства (богочеловек, триединство, искупительная жертва сына бога) были известны в более ранних религиях. Многие важные положения христианства основаны исключительно на мнении отцов церкви.

Иисус не принес новой морали. Абсолютно все его этические высказывания и доктрины были известны в культурах ближайших народов. Зачастую они были просто популярными максимами.

И в дополнение ко всему, историчность самого Иисуса более чем сомнительна. По крайней мере, о нем, по-видимому, не сохранилось никаких достоверных упоминаний. Если отбросить авторитет традиции, как современный человек может принять такой образ за абсолютный идеал?

Тезисы и даже чудеса Иисуса отнюдь не новы или исключительны. Впрочем, для иудейского фольклора более типичны простые чудеса: дождь, лечение жара. Иисус же, в основном, занимался экзорцизмом. Вероятно, здесь причудливая смесь, в которой авторы из различных культур добавляли привычные для них чудеса.

Талмуд содержит многочисленные эпизоды, где именно чудотворцы являются людьми, очень близкими к Б., в отличие от раввинов, чья близость, в некотором роде, формализована. Так и Иисус называл Б. "папа", а не "отец". Иисус обладал другими типичными чертами иудейских чудотворцев: безгрешностью, одновременно порицанием и уважением со стороны раввинов, интенсивно общался с народом.

Некоторые черты являют сходство настолько разительное, что можно задуматься, а было ли оно случайным. Так, в 16в. р.Исаак "Лев" Лурье приехал из Египта в Галилею, где раввины тогда ожидали прихода Мессии. Ребе Исаак стал лидером мистиков и обещал скорое спасение. Он учил около двух лет, и умер вскоре после тридцати, не оставив записей.

Основатель хасидизма, Баал Шем Тов, жил в горах до 33 лет. В этом возрасте он начал ходить по деревням, исцеляя и творя иные чудеса. Некоторые его притчи весьма напоминают евангельские тезисы. Он проповедовал новый Путь, отличный от формализованной религии раввинов. Фактически, хасидизм отличался от ортодоксального иудаизма едва ли намного меньше, чем раннее христианство. Первые записи о Баал Шем Тов появились спустя десятки лет после его ухода.

В обрядах христианства четко видны характерные черты идолопоклонства: поклонение распятию, иконе. Еще более абсурдно использование в обрядах и в качестве украшений креста. По талмудическим упоминаниям, Иисуса повесили. Почему бы не устанавливать на куполах церквей виселицу?

Христианская традиция еще более абсурдна, чем мифология и теология. Вряд ли что-то в христианстве более мерзко, чем икона. Сразу напомним, что было запрещено даже вносить в Иерусалим какие-либо изображения. Флавий упоминает, например, конфликт иудеев с Пилатом по этому поводу, а также ряд аналогичных инцидентов.

Икона является ни чем иным, как идолом, причем в самой грубой форме, изображающей Б. в облике человека. Поклонение идолам запрещено в иудаизме. Втор4:16: "Дабы вы не действовали развращенно, делая себе идола, в форме какой-нибудь фигуры - подобии мужчины или женщины..."

Кстати, существует принципиальная разница между изображениями Иисуса на иконах и Будды в статуях. Будда был просто человеком, в котором обитал божественный дух. Отсюда возможна натяжка на то, что статуи изображают именно Будду-человека. Хотя, впрочем, сам Будда предостерегал против такого пиетета. Христиане же считают Иисуса инкарнацией Б. То есть, его тело не имеет значения, это лишь пустая земная оболочка. И вот именно ее христиане используют в обрядах.

Инкарнация Иисуса является соединением божественного и земного, духовного и плотского. Совмещение различного в иудаизме греховно.

Кого же убили иудеи, если Иисус был сущностью Б.? Дилетанты полагают, что казнен был бог. Глупость этого мнения очевидна. Неужели в этот момент Б. перестал существовать или у Него убавилось сущности?

Многие считают, что это был одновременно и тот же, и отдельный бог. Тогда, с казнью Иисуса, этот единый бог не изменился. Изощренный абсурд может казаться достоверным. Однако тем самым христианские теологи приписывают Б. сразу два противоположных атрибута (единый и в нескольких сущностях). Монотеизм же автоматически предполагает полное отсутствие (неприменимость) атрибутов. Возникают и другие проблемы. Например, что же в этом случае осталось от Иисуса?

Для хоть какого-то разрешения этой коллизии была выдвинута иная концепция. Иисус пришел в мир, освободившись на время от божественного (оставив его на небесах). Иудеи распяли Иисуса - человека. Но здесь уже вопросов невпроворот. Если в Иисусе не было ничего божественного, то как он творил чудеса? А если сверхъестественная сущность в нем оставалась, то в какой части? И значит ли это, что при распятии Иисуса была казнена часть божественного тоже? Если Иисус - человек оставался связанным со своей небесной сущностью, то он был не просто человеком? Но мы уже видели абсурдность предположения о казни божественной сущности. А, самое главное, в чем тогда не правы иудеи? Ведь они казнили просто человека. В некотором роде даже помогли ему поскорее воссоединиться со своим отличным небесным началом. Нельзя предположить, что этой казнью они нанесли вред Иисусу - богу. Ведь тогда придется признать, что а. богу можно нанести вред, и б. богу требуется его земная оболочка.

В общем, зря усилили обычное отвержение Мудрости в мире и довели его до распятия, а Мудрость возвысили до бога. Нельзя одним махом вносить изменения в теологию, которая отшлифовывалась веками. Как и следовало ожидать, результатом оказался клубок противоречий.

Церковь поклоняется не Христу, который мог бы быть отражением, образом, воплощением - кем угодно. В качестве объекта молитв указывается именно Иисус (человеческое имя) Христос. Т.е., на практике религия основана на поклонении конкретному человеку.

Несовместимы с иудейским пониманием Б. и многочисленные атрибуты, приписываемые Иисусу Павлом. Судя по Посланиям, Иисус является довольно эмоциональным богом.

Конечно, проблема отпадает, если занять одну из позиций раннего христианства, позднее подавленных церковью (когда она уже могла позволить себе требовать веру в абсурдное). Например, если Иисус был иллюзией без тела, созданной Б. в мире. Или, если Иисус был просто человеком, возможно, даже пророком.

Правда, тогда отпадают другие церковные доктрины - в частности, искупления. Ведь иллюзию невозможно принести в жертву, а человек в этом качестве тоже не искупит грехов всех поколений. Само христианство из богоданной религии превращается в одну из мириадов сект, прославляющих своего основателя. Причем секты с довольно противоречивым учением, без базовой религии и оригинальных тезисов.

Иллюзорность тела является единственным разумным способом объяснить божественность Иисуса. Метафора "Б. послал сына в мир" не может означать что-либо иное, кроме "Б. проявил Себя в мире". Такие явления всегда описываются в Библии как инкорпореальные объекты: ангел, подобие огня или грома, свет, слово. Действительно, иначе пришлось бы предположить, что проявление Б. может быть как-то ограничено физическим телом (формой и пространством). То есть, что проявление Создателя находится внутри созданного, ограничено им.

Реальность тела Иисуса вынужденно означает и то, что Иисус - бог в каждый конкретный момент времени находился в одном месте и не находился в другом. Но ведь это показывает изменение (в пространстве). А одним из основных признаков Б. является Его безотносительность по отношению к предметам - Им созданным.

Аналогично, Иисус не имел святого духа вначале, но обрел его при крещении. То есть, сущность Иисуса изменялась. Но Б. неизменен.

Иисус не был искупителем вначале, но стал таковым после распятия. Следовательно, он изменялся со временем. Для Б. не существует времени, оно есть Его проявление, создание.

Доктрина второго пришествия противоречит всякому здравому смыслу. Чего может ожидать Иисус на небесах? Исправления людей? Христиане не соблюдают заповеди. С их точки зрения, им нечем грешить. Обращения к Б.? Но общество развивается по пути уменьшения религиозности. Распространения христианства? Оно уже давно прошло свой пик.

По максимальным оценкам, библейская история до Иисуса насчитывает около тысячи лет. Со времени его первого пришествия, прошло вдвое больше. Неужели за это время не понадобилась искупительная жертва, пример самопожертвования и т.п.? Ведь людей стало во много раз больше, чем в начале эры. По логике христиан, любвеобильный Иисус должен был бы приложить гораздо больше усилий для спасения такого множества.

Должен ли Иисус прийти повторно, когда максимальное число людей обратится к нему? Тогда его следовало ожидать в период расцвета христианства. Или когда он него отвернутся многие? Но тогда наиболее подходящий для апокалипсиса момент был сразу после казни.

Пророк Мохаммед как-то заметил, что верующие будущих поколений будут более велики, чем его ближайший ученик, так как они не видели пророка и все равно верят в него. Соответственно, Иисус должен был явиться снова и опять попытаться обратить людей, а не рассчитывать на веру тех, кто сомневается даже в его существовании.

Можно, конечно, возразить, что божественная логика непостижима для человека. Отлично, именно это говорят иудеи. Однако христиане описывают Иисуса именно в категориях человеческого мышления: любвеобильный, спаситель и т.п. Иначе им пришлось бы признаться, что они не знают, почему и для чего пришел на землю Иисус. А это бы весьма огорчило христиан, уверенно полагающих, что Иисус пришел их спасти.



Искупительная жертва

Ис53:7: "Он не открывал уст своих; как овца, которую ведут на заклание, как агнец пред стригущим его безгласен, так он не открывал уст своих". Кстати, Прит7:6-26 приводит "буйвол, ведомый на заклание" в уничижительном контексте. С ним сравнивается человек, следующий за женщиной.

Следуя Второму Исаии, Иисус должен был вообще молчать. По крайней мере, на суде. Но, с другой стороны, христиане хотят приписать ему хоть какое-нибудь высказывание о своем статусе хотя бы в этот момент. Поэтому евангельский Иисус на суде попеременно то говорит, то отказывается это делать.

Удовлетворение грехов распятием Иисуса особенно абсурдно на фоне исключения Торой человеческого жертвоприношения. Б. отказался от жертвы Авраама, жертвы первенцев были заменены жертвоприношениями животных. Иеремия осуждал человеческие жертвоприношения в долине Геенном, название которой позже стало нарицательным как Геенна. А вот у язычников человеческие жертвоприношения существовали.

Более того, в иудаизме жертвы приносятся только за грехи, совершенные случайно. Намеренно совершенные грехи не искупаются жертвой. Это и понятно - иначе греховное поведение, в обмен на жертву, стало бы вполне рациональным способом существования. В общем виде, иудаизм требует искупить намеренный грех раскаянием и реституцией. В ряде случаев, как при убийстве, последняя в полной мере невозможна, и искупление считается оконченным смертью согрешившего. В определенных ситуациях, физическая смерть заменялась на социальную: изгнание из общины.

Забавно, что грехи, в иудаизме искупаемые жертвой (в основном, относящиеся к ритуальной чистоте), в христианстве вообще не считаются грехами. Таким образом, Иисус представлен как искупающий несуществующие (с точки зрения его последователей) грехи, но никак не избавляющий от моральных грехов.

За свою длительную историю иудаизм в той или мере впитал в себя разные традиции. Shab89 описывает, как Исаак предложил "себя в жертву Б., обеспечивая искупление его людей. Тогда израильтяне воскликнули: 'Ты наш отец'. Но Исаак уговорил их восхвалять Б., а не его. Тогда они подняли глаза, говоря: 'Ты, Господь, Отец наш, наш Искупитель...'" То есть, в итоге Исаак не стал искупительной жертвой.

В иудаизме раскаяние было важнее жертвы. Б. всегда готов простить грешника и ждет только раскаяния. Пс57:11: "Ибо Твоя милость {прощение} возносится до небес". Популярные рассказы христианских проповедников о том, что именно Иисус принес в мир прощение, не имеют под собой никаких серьезных оснований. Именно раскаяние (и, как следствие, очищение) проповедовал Иоанн Креститель. Но отсутствуют какие-либо надежные упоминания о том, что секта Матфея или Павел требовали покаяния как условия обращения в христианство. Без раскаяния даже принесение Иисуса в жертву было, с точки зрения иудаизма, совершенно бессмысленно.

Иудаизм даже в поздней традиции (например, Сир7:8-9) не признавал того, что жертвы могут искупить серьезные грехи. Даже жертвоприношения от грешников считались омерзительными. Концепцию искупления можно более или менее точно описать так: жертва, приносимая в целом добродетельным человеком, приятна Б. Она, скорее, показывает желание человека искупить случайный грех, чем собственно вызывает его прощение (иначе пришлось бы предположить, что Неизменный Б. реагирует на жертвы). Поскольку такой человек является богобоязненным и добродетельным, то случайный грех не вменится ему в вину. То есть, жертва не сама по себе искупает грех, а демонстрирует богобоязненность человека (которая и обеспечивает отсутствие наказания за случайный грех).

Отсюда понятно, что инициатива жертвы должна исходить от согрешившего. Если же жертву приносят за него, то в чем ее смысл? Оставим даже циничное обсуждение некоей противоречивости жертвоприношения Самого Себя (в лице Сына - аспекта Троицы) Самому Себе в искупление перед Самим Собой тех, кто Им создан.

Следует понять абсурдность ситуации. Неизменный Б., не подверженный влияниям, решил повлиять на Себя Самого. Для этого Он отправил Себя же (в виде Иисуса) с целью принести Себя в жертву Самому Себе. Этим Он якобы собрался искупить грехи созданных Им и функционирующих по Его воле людей перед Самим Собой.

Более интересна традиция Ин3:16: "Ибо Б. так любил мир, что Он отдал Своего единственного Сына, чтобы каждый, верующий в Него, не пропал, но имел жизнь вечную". То есть, Иисус должен был своим примером обратить других людей к Б. В этой красивой концепции ничего общего с искупительной жертвой (каким же примером является овца?) Впрочем, судя по развитию человечества после Иисуса, он оказался не очень убедителен и в качестве морального примера. К тому же, это, скорее, не теологическая доктрина. Она также не находит надежного подтверждения в других текстах.

Безусловно, в иудейской традиции (особенно, видимо, после 70г.) важное место занимает концепция искупительной роли страданий. Sifre Deut32: "Они даже лучшее искупление, чем жертвы, потому что жертвы приносятся из имущества человека, а страдания затрагивают его самого". В ряде случаев рассматривается значение страданий отдельных людей или поколения для всего Израиля. M.Sanh2:1: люди утешают первосвященника: "Да будем мы твоим искуплением". В b.Sanh39 р.Абайя (Abahu) говорит: "Благословенный заставил страдать Иезекииля, чтобы он смысл грехи Израиля". Но, в целом, отсутствует подобие христианской доктрины об искуплении всех и навечно страданиями одного. Возможно, ее развитие в иудаизме было ограничено как раз сходством с христианством.

Присутствующая в иудейской традиции доктрина добрых дел (заслуг) отличается от принесения Иисуса в жертву. Христианский аналог ее - индульгенции, когда церковь засчитывала добрые деяния одних в счет грехов других. Эта доктрина в иудаизме не получила распространения и упоминалась для специальных случаев и в качестве аллегории.

Доктрина искупления, вероятно, не является аутентичной. Она впервые появляется у Павла, который отнюдь не знал и не интересовался тем, что мы называем "историческим Иисусом". Он вполне свободно по своему усмотрению создавал теологические концепции. Учитывая, что доктрина искупления выделяется у Павла, не удивительно, что она была впоследствии включена в Евангелия. Причем, похоже, далеко не сразу, но в последующих вставках.

Лев17:11: "душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши..." То есть, Иисус не мог быть жертвой искупления, поскольку его кровь не пролилась. Если бы распятие Иисуса послужило удовлетворением грехов иудеев, то после этого должен был наступить период процветания, а отнюдь не разрушение Храма.

Иисус нигде прямо не говорит, что его распятие служит очищению от грехов. Ранние христиане считали воскрешение именно демонстрацией чуда. 1Пт1:3-4: "Благословен Б. ...возродивший нас воскресением Иисуса Христа... к наследству нетленному... хранящемуся на небесах для вас..."

1Ин2:1: "сие пишу вам, чтобы вы не согрешали..." То есть, Иоанн признает, что христиане могут согрешать. Так какие грехи искупил Иисус? Сиюминутные? Совершенные до распятия? Любые грехи всех прошлых поколений?

1Ин2:2: "Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за всего мира". То есть, Иисус искупил грехи не верующих в него? Зачем тогда споры о вере, если грех неверия все равно искуплен?

Рим3:25: "Которого Б. предложил в жертву умилостивления...для показания правды его в прощении грехов, соделанных прежде..." Так грехи искуплены уже жертвой Иисуса или только после обращения к нему? Если только после обращения к Иисусу, то прошлые поколения оказываются лишены такого искупления грехов. Если искуплены уже жертвой Иисуса, то почему "неверующий уже осужден", Ин3:18?



Страдающий раб

Ис53:10-12: "Но была воля Господа сокрушить его {болью}. Когда вы принесете его жизнь в жертву {за грех}, он... продлит его дни... и будет делить добычу с сильными... он понесет грех многих, и стал оправданием грешников". В ивритском тексте непонятно, за что была принесена жертва, но, впрочем, "грех" вполне подходит по смыслу. "Боль" также соответствует контексту, но слово может означать и что-то иное (перевод неизвестен).

Даже загадочный текст Исаии не соответствует христианскому описанию Иисуса. Прежде всего, иудеи сами принесли страдающего раба в жертву искупления, а Б. сделал жертвоприношение еще более болезненным. Искупитель, по-видимому, выживет ("продлит дни его"), и станет военным лидером ("делить добычу с сильными"). Похоже, что жертвоприношением будет не жизнь, а боль. С учетом противоречия между принесением в жертву и продлением дней, речь может идти об Израиле в целом.

"Оправданием грешников": кого? Все ли грехи он понесет? Включая прошлые и будущие? Включая грех неверия в Иисуса? Всех иудеев, только уверовавших при его жизни, уверовавших позднее (которые на момент искупления еще не родились и не совершили грехов), язычников тоже (хотя Иисус отказывался исцелять язычников)? При такой широкой трактовке искупления, все тогдашние иудеи попадут в царство, независимо от веры в Иисуса и своих поступков? Все ли прошлые поколения искуплены? Затрагивает ли искупление грехи будущих поколений? Если да, то стоит ли им ограничивать себя в накоплении все равно отпущенных грехов? И, кстати, почему тогда сами христиане осуждают даже за чисто церковные грехи, в частности, предают анафеме?

Образ искупителя Ис53 не соответствует божественности Иисуса, Ис53:12: "Посему Я дам ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу..." То есть, искупитель будет уравнен с великими и сильными. Второй Исаия описывает не Мессию, не божественную фигуру, а страдающего раба.

"Ибо он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли... он был презрен... меж людьми... изведавший болезни... мы думали, что он был поражаем, наказуем и уничижен Б.... веден был он на заклание... не отверзал уст своих... Господу угодно было поразить его... когда же душа его принесет жертву умилостивления, он узрит потомство долговечное, и воля Господа благоуспешно будет исполняться рукою его... Он, праведник, раб Мой... посему Я дам ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу..." Речь скорее идет о вполне мирском человеке, праведнике, но никак не самом Б., или его аспекте, или об инкарнации духа. А Ис54 говорит о том, что Б. вновь обратится к иудеям.

Этим не ограничивается перечень проблем в адаптации Ис53 к Иисусу. Так, Ис53:4: "Конечно, он взял на себя наши немощи, и понес наши болезни; но мы считали его пораженным, что он поражен Б. и унижен". То есть, Страдающий раб болен: видимо, проказой (в арамейском это слово означает несколько болезней). С этим текстом связаны описания в традиции Мессии как прокаженного, или исцелителя прокаженных. Не исключено, что именно поэтому в Евангелиях появились эпизоды, в которых Иисус лечит проказу. Вопреки описанию Исаии, сам Иисус не был прокаженным.

Христиане - довольно верно - увидели в описании страдающего раба некоторое сходство с Иисусом. Плохо разбираясь в Писании, они решили, что любой знаменательный образ тождественен Мессии. В итоге, Иисус предстал эклектичным смешением Мессии и страдальца.

Впрочем, страдающий Мессия стал относительно популярным. Но только после возникновения христианства, когда иудеев постигли многочисленные несчастья - война 66-70г.г. и разрушение Храма, восстание бар Кохбы, менее значительные последующие восстания, запрет на изучение Торы, преследования в диаспоре. Страдания стали частью повседневной жизни. И если Мессия воинственного народа был военным лидером, несущим освобождение и завоевания, то впоследствии дух Мессии изменился, как и дух народа. Путь Израиля был представлен как предначертанное страдание (например, Sifre на Втор6:5, §32, р.Шимон бен Йохай: "Каков тогда путь, ведущий в Эру, Которая Придет? Конечно, вы должны сказать, это страдание").

Страдающий Мессия христиан отличается даже от отверженного Мессии сектантов (если не только кумранитов). Исаия описывает постоянные и многочисленные страдания, а не только акт казни.

Христианские теологи иногда подменяют "страдающий раб" на "раб Б." Однако последний термин, возможно, связан с avodah, служение Б. (причем именно в смысле труда, а не литургического служения), "делать божественную работу". Иисус же, как богочеловек, не мог сам себе служить.





Слуга

Мф12:17-21: "Да сбудется реченное чрез пророка Исаию, который говорит: 'Вот, Мой слуга, Которого Я избрал... возвестит суд язычникам; он не станет бороться или кричать громко, и никто не услышит голоса его на улицах; тростника надломленного не переломит и льна курящегося не угасит, доколе не доставит суду победы; и во имя его язычники будут надеяться'". Цитата совершенно не связана с контекстом об исцелении, но грубо вставлена.

Ис42:1-4: "Вот Мой слуга, которого Я поддерживаю, избранный Мой... он принесет суд народам. Не станет кричать или повышать голос, и его не будет слышно на улице; тростника надломленного не переломит и льна курящегося не угасит; он праведно принесет суд. Не устанет и не сломится, пока не утвердит суда на земле; и побережья ожидают его учения".

Автор евангельской вставки явно использовал искаженный греческий перевод. Впрочем, в этом, как и в других случаях цитирования, нельзя полностью исключать, что изначально правильная цитата была позднее изменена, когда редактор или писец сверялся с искаженным переводом.

Вопреки популярному толкованию, Исаия описывает не немощного, но целеустремленного Мессию. "Не переломит тростник" и "не угасит лен": не потому, что слаб для этого, а потому, что не станет тратить даже такое малое время. Иисус же ходил по Галилее и Иудее и отнюдь не проявлял такой заботы о времени.

"Не устанет и не сломится, пока не утвердит суда на земле": совершенно не соответствует описанию жизни Иисуса, который так и не утвердил суда на всей земле. Причем, как евангелисты, так и Павел говорят о предстоящем суде, после распятия Иисуса.

Попытки христианских теологов трактовать так, что Иисус установил суд своим распятием, совершенно ошибочны. Исаия говорит о мирских, жизненных категориях: "не устанет и не сломится". То есть, именно в период применимости этих мирских категорий (во время земной жизни) Мессия должен был установить суд по всей земле. Этого Иисус не сделал. Судя по тому, что Иисус ожидал распятия, он и не собирался исполнять это пророчество.

Отметим, что методы становления христианской церкви существенно отличались от "не слышно будет на улице" и "праведно принесет суд" (то есть, не силой). "Не слышно будет на улице" трудно применить и к Иисусу, который не только проповедовал, но и призывал проповедовать с крыш.



Отвергнутый Мессия

Это, пожалуй, самый ранний титул Иисуса, отраженный в его имени (Мессия - помазанный - Христос). По мере того, как христианство из секты становилось религией, этот статус - локальный, с точки зрения языческих теологов - перестал удовлетворять запросам церкви.

В иудейской традиции появились мессианские интерпретации Ис53. Когда христианские теологи говорят об этих интерпретациях, они предпочитают забывать их, в значительной степени, историческое, а не религиозное содержание.

Даже отвергнутый Мессия, в итоге, все равно ведет к победе Израиля, а никак не к искуплению грехов верой, тем более, всеобщему - не связанному с Израилем. Исаия же говорит именно о грехах.

В сектантских текстах, действительно, встречается образ отвергнутого, и даже убитого, Мессии - священника (бен Иосиф). Трудно не увидеть в них адаптацию традиции отвергнутой на земле Мудрости к идее главенства Мудрости среди израильтян. Мудрость была отождествлена с Мессией, но осталась отвергнутой, а Мессия, таким образом, оказался убитым. Причем, убитым - не значит страдающим, в смысле Ис53. Конечно, в этих текстах сектантов больше теософских спекуляций, чем связи с иудаизмом.

Неприменимость образа Мессии к Иисусу была настолько очевидной для иудеев, что, видимо, это отождествление отсутствует даже в прототекстах. Иначе трудно объяснить, что его не употребляет не только Матфей, но и евангелисты - язычники. Только когда христиане уже долго не были иудеями, этот термин стал проникать в традицию.

Кумраниты ожидали Мессию, хотя и отнюдь не немедленно. Из традиции ессенов вера в приход Мессии могла проникнуть в христианство. А то, что термин не применялся к Иисусу, легко объяснить, если сам Иисус был мифическим собирательным образом лидеров ессенов. Структура его образа (и, соответственно, неприменимость к нему статуса Мессии) были тогда очевидны для современников.

Образ Мессии, если не страдающего, то близкого к страдальцам, был не чужд и ортодоксальным иудеям. Sanh98 приводит сон р.Иешуа (Joshua) бен Леви, который обнаружил Мессию сидящим у ворот Рима и перевязывающим раны нищим.

Смешно христианское толкование миссии Иисуса. Сначала он приходит как Мессия, для объявления царства Б. на земле. Потом с удивлением обнаруживает, что народ к царству Б. не готов, и начинает проповедовать новый завет. Потом видит, что иудеи и к этому не готовы, и ждет распятия. Затем он решает, что хоть какая-то польза должна быть, и использует распятие для искупления. Потом машет на все рукой и посылает апостолов проповедовать другим народам (то есть, отказывается от концепции иудаизма).

Иисус не мог быть Мессией, поскольку он с самого начала знал, что обречен на смерть. Иисус описывал себя как пророка, но не как Мессию.

Иисус обещал войны и разрушения, но за Иродом пришел Агриппа. При нем были относительные мир и процветание.

Тора указывает на приход Мессии именно перед концом дней. В частности, Мих5:4-5: "И станет Он пасти в силе Господней... и они будут жить безопасно... и будет Он - мир".

Ис42:1-4: "Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд... Не ослабеет и не изнеможет, доколе на земле не утвердит суда..."

С точки зрения иудаизма, все выглядело по-другому. Конец дней не является фиксированной датой, он может наступить в любой момент, когда этого захочет Б. Поэтому в каждом поколении не менее чем один человек подготовлен и может стать Мессией. Иисус, безусловно, знал о бессмысленности своего обращения к людям. Знал он и о своем конце в Иудее. Это знание угнетало его. Но он и не приходил, чтобы возвестить конец дней. Он приходил для того, чтобы принести обращение.

Иисус подчеркнуто не называл себя Мессией. Например, в Ин12:34-36 иудеи просят объяснить предсказание Иисуса о вознесении, поскольку "Христос пребывает вовек". На это Иисус им только предлагает: "Доколе свет с вами, веруйте в свет..."



Сын Б.

Евангелия часто называют Иисуса сыном Б. В иудаизме этот термин отнюдь не был необычным, его применяли, например, к чудотворцам. В Талмуде обращение к Б. "Отец", "Отец небесный", эпитет "Мой сын" от имени небесного голоса Bath Kol совершенно обычны. Более того, Kiddushin36 приводит мнение р.Меира, что все израильтяне называются сынами Б., даже неправедные. Маловероятно, чтобы такое расширительное толкование было только ответом на экспроприацию христианами термина для нужд собственной религии.

Zohar3:97: душа каждого человека есть дочь Б. Отсюда очевидна неисключительность сына Б. С другой стороны, весьма метафорическое толкование патримониальных терминов видно из Zohar2:12: "Душа, как и тело, имеет отца и мать".

В Мф6:9 Иисус предлагает всем называть Б. Отцом. Позднее христиане, спекулируя в духе эллинизма, отождествили сына Б. с существом божественного происхождения. Совместить это с монотеизмом можно было только довольно странным образом: концепцией триединства.

То есть, конечно, иудаизм признавал наличие, в некотором роде, божественных существ, ангелов. Сектанты применяли к ним термин "сын Б." МудСол5:5: "Почему они {праведники} были перечислены среди детей Б.?" Даниил уподобляет праведников ангелам - звездам, "детям Б." Вероятно, наиболее близко толкование ессенов: они называли сыном Б. Мессию, который встанет во главе их для последней битвы.

Однако такой статус (ангела или ангелоподобного существа) показался церкви слишком низким для Иисуса. Справедливости ради надо сказать, что дело было отнюдь не только в амбициях.

В тогдашнем доверчивом мире циркулировало множество мифов. Описанием чудес никого было не удивить. Было известно немало богов, а число их детей вряд ли можно точно подсчитать. Герой любой приличной легенды объявлялся сыном какого-нибудь бога.

Иудейская мистическая псевдоэпиграфия подчеркивала божественность Моисея: он был поставлен Аарону "вместо Б.", он говорил с Б. и видел Его, принес Закон и избавил израильтян из плена египтян (аналога рабства греха, от которого освобождал Иисус). Моисей получил божественный статус на Синае (как и, у Павла, Иисус - не сразу при рождении, но в результате воскрешения). В Life of Moses Фило пишет, что Моисей стал "соратником" Б. и получил власть над миром.

У христиан был единственный способ выделиться из этой массы аналогов, чем-то привлечь к себе внимание, перетянуть к себе паству (а не просто уговорить их добавить еще одного идола в свой пантеон). Им требовалось нечто большее. Им нужен был, в качестве основателя религии, именно бог. Отсюда и статус Иисуса, и вынужденное триединство.

В греческой религиозной философии сын Б. обычно отождествляется с инкарнацией духа. Это дополнительно укрепило христиан в их доктрине.

Сын Человеческий

Другой составляющей евангельского образа Иисуса является фигура Сына человеческого, которая упоминается в Дан7. Она не тождественна ни Мессии, ни искупителю, ни страдающему рабу (Suffering Servant). Во-первых, это не человек, как Мессия ("с облаками шел как бы Сын человеческий"). Он даже не принял облик человека - "как бы". Во-вторых, ему дана власть для Суда. Он не устанавливает царство небесное на земле, не обеспечивает торжество Израиля, не искупает грехи, не страдает.

Неоднозначно, кого имеет в виду Даниил: "как бы Сын человеческий" едва ли относится к подобию тела, потому что Дан7:10 говорит о праведниках-судьях как вполне о людях, не употребляя "как бы".

Евангелия употребляют термин "Сын человеческий" в несвойственном ему значении, как свидетельство сверхъестественного статуса Иисуса. Бен Адам в Библии описывает именно человека, обычно как незначительное (по сравнению с Б.) существо.

Пс8:5: "То что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?" Здесь наиболее характерное употребление термина: как заменитель местоимения первого лица на третье лицо, "я" на "сын человеческий". В Пс8 содржится максимально высокая оценка бен Адам - немного ниже Б. (имеется в виду, создан по образу сефирот).

Единственный случай сверхъестественного употребления бен Адам: Дан7: "вот, с облаками шел как бы Сын человеческий". То есть, кто-то ("как бы"), похожий на человека. "Сын Человеческий" употреблено для понятного описания видения, аналогично тому, как написано: "престол Б.", "подножие" и т.д. Причем, Даниил подчеркивает, что здесь метафора: "как бы Сын Человеческий".

Таким образом, у Даниила не сын человеческий является сверхъестественным существом, а сверхъестественное существо похоже на (воспринимается как) человека. Даже Даниил, последняя по времени книга Библии, чей авторитет умеренно высок, не поддерживает христианской концепции Сына человеческого как божественной сущности.

Либо же следует признать, что Иисус говорил о Сыне человеческом в смысле Дан7: о будущей фигуре, не о себе. К себе как существующему в данный момент человеку (существу в форме человека) Иисус не мог применить этот термин в смысле Дан7. Иначе "как бы" Даниила указывало бы на иллюзорность тела Иисуса, что отвергается церковью (без тела, что остается от его страданий?)

Даниил описывает появление Сына человеческого именно в день Суда. Причем, ему дана власть как раз с началом Суда. Поскольку с приходом Иисуса конец дней не наступил, он никак не мог быть Сыном человеческим в смысле Даниила.

Впрочем, в сектантской литературе "Сын человеческий" иногда обозначает существо, аналогичное Дан7:13 Употребление термина Матфеем в этом смысле показывало бы, что он весьма далеко отклонился от традиционного иудаизма. Для христиан "Сын человеческий" - это именно человек, тогда как для Даниила - некто, чем-то напоминающий человека.

В псевдоэпиграфии Сын человеческий иногда походил на Мессию, возвещая наступление царства небесного. Но спекуляции иудейских сектантов, хотя и более консервативны, чем построения христиан, тоже весьма оторваны как от Писания, так и от традиции.

В традиции (например, b.Sanh98) встречается отождествление Дан7:13 с Мессией - но это скорее может быть объяснено отчаянным стремлением иудеев, которые устали ждать земного Мессию, найти его вне этого мира. Представив его эзотерической фигурой, были легче ждать его прихода в ситуации, когда любой земной лидер иудеев был бы явно подавлен.

Ранние христиане понимали этот термин именно в смысле Дан7. Это и не удивительно: ведь, например, Павел постоянно описывает Иисуса как мифическую, сверхъестественную фигуру неопределенного прошлого. Только когда история Иисуса обросла фактами, реалистичными описаниями, когда появились Евангелия, тогда христиане стали воспринимать Иисуса и как человека. Термин "Сын человеческий" показался подходящим и для такого прочтения. В итоге, в употреблении термина явно прослеживается несколько слоев. В христианских текстах это не однородный термин с определенным значением, но своего рода омоним.

Дан7:13-14 также противоречит христианским концепциям богочеловека и изначальном наличии власти у Иисуса. У Даниила "как бы Сын человеческий" получает их только в день Суда, даже не после воскрешения.

В любом случае, использование фигуры Дан7:13 в Евангелиях совсем не к месту. И у Даниила, и в псевдоэпиграфии пришествие Сына человеческого связывалось не с обращением Израиля к Б. или победами (что было бы следствием прихода Мессии), но с концом дней, Судом. Иисус не только не принес Суда, но, видимо, проповедовал его приближение. То есть, конец дней заведомо был бы событием, отличным от прихода Иисуса (по крайней мере, первого пришествия, описываемого в Евангелиях). И тогда Дан7:13 описывает не Иисуса (ведь до Суда у Сына человеческого не было власти).

"Сын человеческий" - арамейская формулировка, на иврите - "человек", "человеческое существо". Аналогичные обороты встречаются в Писании в других местах, обозначая "смертный", например, в Иез8:5. Современных знаний о лингвистике того периода того периода недостаточно для оценки этого факта. По обычным представлениям, первый арамейский перевод Библии появился во 2в. Однако считается, что сектанты располагали арамейским текстом Даниила и до этого времени. Основной довод в пользу этого мнения - обнаружение свитков Даниила в Кумране, которые потребовалось датировать не позднее 1в. для соответствия традиционной хронологии Кумрана. Использование арамейского текста может свидетельствовать о связи христиан с ессенами.

Отметим несовместимость фигур Сына человеческого и Страдающего раба. Страдать может только человек. Даже если речь идет не о физическом страдании, то можно уверенно сделать вывод, что описывается человек с обычной душой, а не инкарнация духа. Последняя, естественно предполагать, не может страдать от людей.

Другое подтверждение земной сущности - в Ис53:12: "Посему Я дам ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу..." Однозначное описание человека, а не инкарнации, для которой это была бы награда сомнительной ценности.

Итак, в образе Иисуса ошибочно смешаны человек ("Страдающий раб") и сверхъестественная фигура ("Сын человеческий").

Конечно, этим разнообразие подходов не ограничивается. Например, Павел в 2Кор4:4 объявляет Иисуса образом Б. Похоже, он имел в виду что-то вроде Славы Б., или иной эманации. Если вспомнить Быт1:26 ("сотворим человека по образу Нашему"), то Павел мог считать Иисуса создателем мира или, по меньшей мере, людей. Похоже, Павел вообще не был знаком с иудейской традицией, в которой образом Б. устойчиво назывался человек.

Мессия

Что касается Мессии, то этот образ виден только в описании рождения Иисуса и въезда в Иерусалим. Причем, здесь полная эклектика.

Генеалогия Иисуса (от Иуды) и торжественный въезд в Иерусалим напоминают военного Мессию. Учитывая явную фальсификацию генеалогии, обстоятельств рождения, и последствия посещения Иерусалима, ничего ожидаемого от военного Мессии у Иисуса обнаружить не удается.

Происхождение от Иосифа (который не был его отцом), проповедь нового учения, страдание и отвержение напоминают духовного Мессию. Такая фигура присутствует в псевдоэпиграфии и, важно, у кумранитов. Однако и они, похоже, ожидали военного Мессию сразу вслед за духовным, что не имело места.

Б-г

У синоптиков едва ли что-то указывает на божественное происхождение Иисуса (по крайней мере, из перикопов, оригинальность которых можно допустить). У Иоанна он является то ли небесным посредником ("Заступник"), то ли божественной фигурой Logos, то ли одной из ипостасей ("Я в Отце") Б., как Его представляет Иоанн.

Постепенно, закрепилась традиция, признающая Иисуса богом. После Никейского собора иные взгляды были объявлены ересью (арианство), самого Ария линчевала толпа, и дискуссия была окончена.

Такая модификация статуса, как видно, почти не имеет обоснования в Евангелиях - буквально несколько явно неаутентичных тезисов у Иоанна. Скорее, она объясняется административной необходимостью. Христианам приходилось бороться, с одной стороны, с язычниками, с другой - с иудеями.

Первые легко приняли Иисуса в качестве одного из божеств своего обширного пантеона. Это не устраивало христиан, как чересчур низкое положение для основателя их религии. Соответственно, понадобилось поднять Иисуса над пантеоном.

Иудеи, в рамках монотеизма, отрицали любые попытки поднять Иисуса выше Мессии или ангелов. Удачное решение, обходящее ограничение одного Б., было найдено в объявлении Иисуса одной из сущностей Б. Привлекательность решения видна хотя бы из того, что спустя тысячелетие (!) Маймонид вынужден был объяснять невозможность одного Б. без Его единства, противоречие доктрины нескольких ипостасей вере в одного Б. Понятно, что для рядовых христиан триединство отлично объясняло все доктринальные противоречия.

Мудрость

Даже в псевдоэпиграфии Енох48:3-7, с ее весьма вольной теологией, Сын человеческий (в смысле Дан7:13) является не воплощением Мудрости, но "Его имя было названо перед Господом Духов... мудрость Господа ангелов открыла Его святым и праведным". То есть, Сын человеческий и Мудрость являются различными сущностями.

В нескольких местах упоминается, что Мудрость вновь вернется в мир в мессианский период. Поскольку он не наступил с пришествием Иисуса, то такой преждевременный приход Мудрости (в образе Иисуса) противоречил бы этим текстам.

Это явная адаптация Иисуса в эллино-христианской концепции как инкарнации Logos, иудаизированной в Иисуса - Мудрость. Понятно, что Мудрость понадобилась христианам, чтобы объяснить существование Иисуса до создания мира, его участие в творении и место рядом с Б., а также, возможно, связать Иисуса с существующей иудейской традицией (Мудрости).

Видимо, христианские теологи не были тогда знакомы с иудейской традицией (которая, похоже, уже существовала) об изначально существовавших небесных фигурах, в частности, Торе, Троне славы и Мессии. В случае последнего, эта концепция объясняла его появление уже взрослым человеком.

Поэтому необходимо предположить, что связь Мудрость - Тора в иудаизме и Иисус одновременно как Мудрость и воплощение Слова в христианстве возникли, вероятно, независимо друг от друга.. Либо в силу определенной эллинизации иудейской традиции. Вряд ли концепция Мудрости - Торы была известна евангелистам.

Davies правильно отмечает, что Павел, назвав Иисуса новым воплощением Закона (вместо Торы), естественно, приписывает Иисусу привычные атрибуты Торы. В частности, существование до создания мира. С другой стороны, Davies ошибочно считает этот факт подтверждением связи Павла с иудаизмом, тогда как здесь типичная ошибочная логическая конструкция: правильный вывод из неверной (произвольной, не доказанной) посылки. Концепция Иисуса как нового воплощения Закона уже безнадежно оторвана от иудаизма, и любые следствия, даже основанные на традиции, их не сблизят.

Примеров такого рода ущербной логики множество. Robinson пишет о том, что христианская доктрина духа Иисуса связана с доктриной духа в Писании. Конечно - но именно потому, что дух Иисуса определен наподобие духа Б. в иудаизме (с точностью до эллинизма, присущего христианскому термину).

Впрочем, церкви статуса Мудрости показалось мало. Она все-таки четко отделена от Б. Поэтому даже наиболее развитая в Евангелиях доктрина этого рода - Logos у Иоанна - была, в некотором роде, законсервирована. Церковь не нашла убедительного объяснения, как считать Logos ипостасью Б., что было бы необходимо для триединства. Решение было найдено простое и вполне традиционное для христианского способа доказывания: ипостась бога - сына просто отождествили со Словом. Сказали, что это одно и то же, и дискуссия была исчерпана.



Триединство

Основной критерий христианства - вера в божественность Иисуса - предельно упрощен. Сам Иисус говорил о своей божественности в совершенно другом смысле, описывая дух, а не происхождение. Натуралистичная концепция семейных отношений Б. и Его сына чрезвычайно примитивна, построена явно по модели человеческих отношений, не имеет никаких корней в словах Иисуса. Выделение Иисуса как собственно формы Б. из ряда других пророков нарушает логику Библии.

Обращение христианства к Иисусу, а не к Б. Даже Дан9:24 ("чтобы помазать Святого") не говорит о форме Б. Триединство Иисуса является искусственным построением, реально не отраженным в синоптиках. Оно чересчур похоже на три ипостаси Кришны: Брахма - Отец, Майя (Дух) - Мать, Вишну - Сын. Флавий, излагая речь Элеазара перед защитниками Масады, несколько раз приводит его ссылки на индусские учения. Если с ними знакомы были даже слушатели Элеазара (или Флавий был уверен, что знакомы), простые иудеи, эти идеи явно были достаточно популярны, чтобы быть принятыми в качестве религии новой секты - в определенном симбиозе с иудаизмом.

Различные формы триединства были известны в Греции, Египте и, по-видимому, Персии. Даже племенные боги могли принимать разную форму. Но ни один из этих культов не был монотеистическим, как иудаизм. Необразованные раннехристианские отцы церкви эту разницу не поняли.

В триедином Иисусе легко усмотреть сильное сходтво с Triptolemus. Он был центральной фигурой в элисинских обрядах, ассоциировался с хлебом и вином. Платон наделяет его функцией судьи в подземном царстве.

Сама концепция триединства является искусственной аналогией трех ипостасей: духа, души и тела. В христианстве это Дух, Отец и Сын, соответственно. Но насколько можно Отца считать душой Иисуса? И какова ценность Иисуса, если у него отсутствует собственная душа?

Отдельный вопрос, почему именно три ипостаси. По обычным представлениям, Б. не может быть количественно ограничен ни в каком аспекте. Следовательно, необходимо допустить бесконечное множество ипостасей, наличие всех возможных ипостасей. Отсюда значение каждой отдельной ипостаси бесконечно мало, и она сводится к своему отсутствию. Т.е., у Б. не может иметь отдельных (проявляемых, обнаруживаемых) ипостасей.

Гал4:6: "Б. направил Дух Сына Своего в ваши сердца..." Но Иисус и святой дух - разные аспекты триединства. Понятие "Дух Сына" вынуждает признать ошибочной либо тезис Павла, либо триединство.

GFP1:1, 2:1 отмечает, что единства не бывает без инкорпореальности. Любые попытки описания Иисуса (даже не как богочеловека, а как специфической силы) образуют корпореальный объект и не допускают единства.

Триединство невозможно совместить с инкорпореальностью и по другой причине. Если что-то может быть представлено в виде нескольких частей, то эти части могут быть (хотя бы мысленно) отделены друг от друга. Следовательно, объект имеет внешние признаки, своего рода форму. Но это как раз и означает корпореальность.

Допустим на мгновение, что Иисус является сущностью Б. В какой-то момент он принял образ человека. Следовательно, в этот момент вне этого тела Иисуса не существовало. То есть, бог христиан стал ограниченным в пространстве - корпореальным. Причем, в мире, который включает его - то есть, больше него. Пожалуй, поверить в такое вряд ли кто-то согласится. Кстати, имеющий форму бог как раз и называется идолом.

Даже фигуры гностического пантеона рассматривались, возможно, как проявления, инкарнации инкорпореального бога. Христианство же проповедует именно антропоморфного бога, Иисуса - бога, который в некоторый момент времени ограничен человеческим телом.

Если Иисус есть Б., использующий человеческое тело - то что же получается, иудеи распяли Вечного и Всемогущего Б. ? И если даже сделать такое предположение, то могли ли они это сделать без Его на то воли? А как же такая воля согласуется с декларируемым христианством стремлением Иисуса к спасению иудеев? И как же это совместить с принципиальным тезисом о недоступности лица Б. - на Хориве Он был огнем, в лагере иудеев на Синае Он был облаком, в видениях пророков описывался без лица - а тут повернулся к христианам лицом? Иисус надеялся, страдал, огорчался. Как мог испытывать эти чувства Неизменный Б. ?

Триединство автоматически означает, что Иисус всегда и в полном объеме имел дух Б. Но как же тогда он, будучи ребенком, мог иметь душу и характер ребенка? Как он получил святой дух только при крещении?

Иисус не указывает на единство: Мф6:6-9: "Отец твой..., Отец ваш..., Отче наш..." Отец Небесный не является сущностью Иисуса. Разделение в душе и пространстве видно из того, что Иисус постоянно обращался к Б. и рассчитывал быть услышанным.

Лк6:12: "взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Б."

Лк11:13: "Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него". Святой Дух не является сущностью Иисуса, он не распоряжается духом, но сам обрел его благодатью.

Ин5:26: "Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе". То есть, Б. - Отец первичен над Сыном, которому Он "дал иметь жизнь". Но Б. мы называем именно Вечного, Бывшего Изначально, Первичного - а не тех, которым Он дал жизнь.

Ин13:16: "раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его".

Ин13:32: "Если Б. прославился в Нем, то и Б. прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его". Конкретно указана временная задержка - "вскоре прославит". То есть, прославление Б. и Иисуса - не одновременно, и они не едины.

Ин14:28: "Отец Мой более Меня".

Ин17:25: "Отче Праведный! и мир Тебя не познал; а я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня..." Если Иисус не занимался философскими поисками собственного духа, то следует признать, что познание относится ко внешнему объекту. "Ты послал Меня" - явно не описание себя самого.

Ис53:11: "Он, праведник, раб Мой..."

Иоил2:29: "И также на рабов и рабынь в те дни излию от Духа Моего".

1Кор15:22-24: "во Христе все оживут, Каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы... а затем конец, когда Он предаст Царство Б. и Отцу..." То есть, сначала оживет Иисус (второе пришествие), потом он оживит христиан, потом Б. оживит всех остальных. Для Павла Б. и Иисус еще не были едины.



Был ли Иисус более чем пророком? Во Втор18:18 Б. говорит Моисею: "Я воздвигну им пророков из среды братьев их, таких как ты, и вложу слова Мои в уста их..." Иисус в Ин5:45 ссылается на Моисея - видимо, именно на эти записанные Моисеем слова. Так в чем же Иисус отличался от пророков или превосходил их?Но ни иудеям, ни христианам не приходит в голову поклоняться Моисею, изготавливать в его честь идолы-иконы, считать его теологически самостоятельной фигурой - основателем религии. А ведь - "таких, как ты".

В достоверных текстах синоптиков Иисуса не называют Мессией. У Павла Иисус то ли изначально божественен, то ли стал таковым в результате воскрешения. Иисус Иоанна представляет собой откровенную фальсификацию на темы греческой теологии. Даже после признания Евангелия от Иоанна многие не считали Иисуса Б., но посланцем Мудрости на земле. Только после разгрома арианства на Никейском соборе божественная сущность Иисуса была канонизирована: в отсутствие надежных евангелических ссылок, на основании абстрактных рассуждений третьеразрядных христианских теологов.









Иудаизм и христианство

Систематизация и запись талмудической традиции начались в 1- 2в. Но Мишна - устная традиция - сложилась явно раньше. Трудно предположить, что она формировалась менее двухсот лет. Тогда основы ее были заложены никак не позднее (скорее, гораздо раньше) возникновения христианства. Собственно, дошедшая до нас христианская традиция, в том числе и редакции канонических Евангелий, также формировалась в 1-4в.в., одновременно с основной частью Талмуда.

Конечно, наши представления о датировках того периода весьма приблизительны. С одной стороны, относительная диспозиция (расположение на оси времени друг относительно друга) раввинов в Талмуде вполне последовательна. Известно, когда жил тот или иной раввин по сравнению с другими. Однако привязка к секулярной хронологии довольно сомнительна. Известный анахронизм Талмуда, вымышленные эпизоды общения раввинов с историческими персонажами, довольно произвольное восстановление исторической обстановки излагаемых событий не позволяют надежно увязать последовательность раввинов с секулярной хронологической шкалой. Несколько странным представляется также обычно весьма значительный возраст раввинов, получаемый при наложении этих двух шкал. Не однозначно, что продолжительность жизни в 60-80 лет была обычной в то время. Возможно, что шкала раввинов искусственно растянута при совмещении с осью исторических событий, что привело к увеличению средней продолжительности их жизни.

В 1- начале 2в. формулировки могли отличаться от позднее записанных (и приведенных здесь), но суть, видимо, была примерно такой же. Учитывая объем традиции, вряд ли она была именно устной. Тем более что многие (возможно, все - после реформ бар Шеты) иудеи были грамотны. Видимо, Мишна довольно точно отражает толкование Закона во время Иисуса.

Следует совершенно исключить хоть какую-то возможность адаптации иудейской традиции в связи с новым учением христианства. Когда была записана Мишна, христианство все еще не было значительно распространено. Иудеи не могли испытывать давления привести свое толкование в соответствие с христианским. Точнее, обратно ему. Ведь корреляция была, скорее, обратной. Раввины стремились исключить схожесть с христианскими концепциями.

Апологеты любят ссылаться на упоминания Иисуса в Талмуде. Но из текста совершенно очевидно, что раввины интерпретировали традицию, дошедшую до них от христиан. Так, эпизоды, упоминаемые в Мишне, почти всегда существуют на каком-то фоне: тех или иных раввинов, обстановки, разговоров и т.п. Однако эпизоды, связанные с Иисусом, просто содержат факты, без контекста и привязки к истории (даже при знаменитом анахронизме раввинов, составлявших Талмуд, они не смогли уложить события христианства в историческую канву).

B.Sanh43: "Иешуа повесили накануне Песаха".

Единственное, что можно вынести из этого упоминания - это большую популярность в Иудее в то время версии Иоанна по сравнению с синоптической. Здесь нет абсолютно никаких следов традиции, никакого фона, просто сообщается неизвестно откуда взявшийся "факт". Совершенно излишне доказывать, что речь идет о другом Иисусе. Признание связи с Назаретянином не означает ничего большего, чем согласие с тем, что раввины во 2-4в.в. знали в общих чертах о христианской легенде.

Причем знали фантастически приблизительно. B.Sanh67 утверждает, что мужем Марии был Pappos ben Jehudah. Не только евангельское имя Иосиф еще не было тогда известно, но даже и датировка рождения Иисуса - ведь Pappos жил во 2в. А уже в b.Sanh107 Иисус становится современником Саломеи, 1в. до н.э.

Это явление нельзя понять в отрыве от психологии античных людей. Наиболее, на мой взгляд, их разительное отличие от современного человека - доверчивость. Раввины не обсуждали существования Иисуса, принимая доводы христиан за правду. Они пытались совместить эти рассказы с реальностью, вписать их в канву известных событий и интерпретировать их.

B.Sanh43: "Они повесили Иешуа накануне Песаха. И глашатай ходил перед ним, возвещая: 'Будет побит камнями за то, что занимался колдовством, обманул и отвратил Израиль. Всякий, имеющий для него оправдание, пусть выйдет и назовет'. Не найдя ничего в его пользу, они повесили его накануне Песаха".

Опять же, здесь нет истории. Не исключено, Иисуса сначала повесили, потом казнили побитием камнями, а потом опять повесили. Возможно, это попытка объяснить миф о том, что Иисус был жив сорок дней после распятия. Здесь тоже Талмуд следует версии Иоанна. Почему именно эта редакция была известна в Вавилоне - уверенно объяснить невозможно.

Либо вначале не повесили, а выставили каким-то образом на обозрение. Вероятно, первое или последнее упоминание о повешении накануне Песаха - случайное повторение, ошибка.

Эпизод основан на традиции M.Sanh6:1: пока осужденного ведут для побития камнями, перед ним идет глашатай, объявляя его имя, вину и свидетелей против него. "Если кто-нибуль знает основания для признания невиновным, пусть придет и говорит в его пользу!"

B.Sanh43 продолжает: "Он был обманщиком, а Всеблагой сказал: 'Ты не должен ни щадить, ни прятать его'. Но здесь было иначе, потому что он был близок к царству".

Эта фраза породила массу спекуляций в двух основных направлениях: Иисус был потомком Давида либо родственником тетрарха. Если считать слова Ulla точными, то, скорее речь идет о царстве небесном. Иисуса могли считать мистиком, посвященным - близким к царству небесному. Впрочем, Ulla мог просто фантазировать, объясняя успех Иисуса или мессианские претензии его царским происхождением.

Раввины не знали имен апостолов, и даже их числа. Тот же b.Sanh43 в примере своеобразного черного юмора упоминает пять учеников Иисуса, которые были также казнены. Все они защищались игрой слов, основанной на своих именах в тексте Писания, на что судьи отвечали такой же игрой слов. Что обращает на себя внимание в этом явно вымышленном эпизоде: из пяти имен учеников, одно (Matthai) напоминает Матфея, другое (Nezer) обычно отождествляется с Андреем, а Nekai, Buni и Toda не имеют евангельских аналогов. Впрочем определенная натяжка может помочь делу: Toda - Фаддей, Nekai - Иаков, а Buni более или менее приемлемо все же никуда не вписывается.

B.Sanh67 объясняет христианскую историю о лжесвидетелях, обвинявших Иисуса в синедрионе. Для выявления обманщика (проповедующего ложную веру), свидетели были спрятаны и подслушивали его разговор, в котором он предлагал отвратиться от Б. Израиля. В качестве примера назван Ben Stada ("сын солдата"), которого побили камнями и повесили в Лидде накануне Песаха, т.е., по-видимому, Иисус. Других случаев применения этого способа в Талмуде не зафиксировано. Это иллюстрация способа изобличения уговаривающих обратиться к идолам в M.Sanh7:10.

Возможно, что здесь не описывается практический метод, а приводится хитрое объяснение известного эпизода. Добавим, что Талмуд не ссылается на конкретного раввина в подтверждение этой истории. Никакой самостоятельной исторической ценности этот текст не имеет, он только комментирует претензии христиан о несправедливом (без свидетелей) осуждении их лидера. Географическая привязка распятия к Голгофе в Иерусалиме тогда еще не была зафиксирована - существовала версия о Лидде.

Традиция о побитии камнями вполне может оказаться аутентичной. После победы христианства в 4в. были все основания заменить ее на распятие. Смерть Иисуса из позора превратилась, таким образом, в политический процесс.

Впрочем, Талмуд ни разу не упоминает о казни Иисуса римлянами. Церковь могла позднее сознательно перенести акцент, чтобы основатель религии погиб не в руках провинциальной теократии, а как человек, бросивший вызов империи.

По причинам, мне непонятным, основная масса упоминаний об Иисусе и, возможно, его последователях содержится в вавилонском, а не иерусалимском, Талмуде. В контексте известной истории христианства это весьма странно, ведь христиане были сконцентрированы как раз на последней территории. Конечно, авторы Талмуда мало описывают еретиков. Однако почти полное отсутствие в иерусалимской редакции историй, связанных с Иисусом, позволяет однозначно утверждать, что даже в 4в. христианство в Иудее не было серьезным противником. Раввины не особенно опасались массового перехода в другую веру, если даже не критиковали ее активно.

Возможно, вавилонские раввины с большим любопытством относились к происходящему в Иудее. В том числе, и к отношениям с христианами, которых раввины, жившие в Иудее, избегали упоминать.

Не представляется корректным обычный довод о запрете для иудеев общаться с сектантами. Без сомнения, в тогдашнем космополитическом обществе (вспомним хотя бы колонизацию Иудеи после восстания бар Кохбы) такая изоляция была бы практически невозможной.

Более вероятно, иудейские христиане действительно не представляли опасности. Они были отрезаны от этноса еще в 1-м - начале 2в. (литургия "проклятье сектантам" и т.п.) Их не принимали и языческие христиане, поскольку они, видимо, в значительно мере придерживались Закона. В итоге, христиане в Иудее вполне могли стать маргинальной сектой.

Об отсутствии реальных споров свидетельствует и характер дискуссий раввинов с minim (сектантами) в Талмуде. Последним обычно приписывается мнение, для которого раввин нашел опровержение. Создается впечатление, что раввины действовали по формуле: "если бы мне кто-то сказал так, то я бы ответил вот так". Не находя никого, кто действительно предложил бы такой тезис, они просто приписывали его min'у. Отсюда странный характер тезисов minim, зачастую не имеющих ничего общего с ересью.

1Кор7:38: "выдающий замуж свою девицу поступает хорошо, а не выдающий поступает лучше".

Рабби Исаак, Y.Nedarim, 41"Недостаточно ли для вас запрещенного Законом, что вы хотите запретить себе и другие вещи?"

Мф5:44: "молитесь за преследующих вас" Царь Агриппа в ИВ2:16:4: "Ничто так не противодействует удару, как перенесение его: терпение обижаемых трогает сердце тех, которые причиняют обиды".

Мф5:40: "если кто-то хочет взять твою рубаху, отдай ему и верхнюю одежду" Прит25:21-22: "Когда голоден враг твой, накорми его хлебом... Ибо, делая сие, ты собираешь горящие угли на голову его, и Господь воздаст тебе".

Лк6:38: "Давайте, и дастся вам... какою мерою мерите, такою же отмерится и вам". Прит19:17: "Благотворящий бедному дает взаймы Господу; и Он воздаст ему за благодеяние его".

Мф15:36-38: кормление семью хлебами. 2Цар4:42-44: пророк Елисей накормил 20 хлебцами и зернами 100 человек.

Иисус очищал прокаженных. Лев14 описывает жертвы за очищение от кожных заболеваний. То есть, исцеление приписывалось и иудейским чудотворцам, причем как достаточно частое явление.

Кстати, корни евангельских эпизодов о проказе могут быть в неоднозначности этого слова на иврите. Оно может обозначать целый ряд кожных заболеваний. Скорее всего, Лев14 описывает исцеление о тех из них, которые действительно могут пройти сами по себе. Христиане же, в доказательство серьезности чуда, выбрали обычно неизлечимое заболевание, проказу.

Лк18:25: "Ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Б." Прит11:28: "Надеющийся на богатство свое упадет, а праведники, как лист, будут зеленеть".

Мф5:34: "Не клянись вовсе" = Втор6:13: "Клянись только именем Б. твоего" + Исх20:7"Не упоминай имени Б. твоего всуе".

Воскрешал умерших не только Иисус, но и, например, пророк Елисей.

Талмуд и Евангелия каждый по-своему трактуют Писание. Анализируя оригинальность христианства, его тезисы необходимо сравнивать именно с талмудическими, а не с библейскими.

Мф5:5: "Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю"

Zohar2:233: "Кроткий в этом мире отмечен в мире будущем"

Мф5:8: "Блаженны чистые сердцем, ибо они Б. узрят"

Ber.r.41:11: "Б. любит чистых сердцем"

Мф5:13 и b.Bekorot8: "Если же соль потеряет силу, чем сделаешь ее соленою?"

Мф5:22: "Всякий, гневающийся на брата своего, подлежит суду..."

Berakot29: "Не гневайся, и не понесешь греха..."

Мф5:22: "кто же скажет брату своему: 'пустой человек', подлежит синедриону; а кто скажет 'безумный', подлежит геенне огненной".

Derek Eretz Zuta1: "Если ты легко обидел ближнего, считай что ты сильно его обидел".

Мф5:28: "всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем".

Р.Симон бен Лакиш (Simeon b.Lakish): "Можно заниматься развратом глазами".

Мф5:39: "кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую..."

О р.Цейре (Zeira) рассказывают историю, как он позволил ударить себя по щеке. Вскоре обидчик умер, и раввин сказал, что он его не наказывал.

Мф5:42: "Всякому просящему у тебя дай"

Ketubot68: "Закрывающий глаза к благотворительности - как идолопоклонник"



Мф5:44: "молитесь за преследующих вас..." Лк6:28: "благословляйте проклинающих вас..."

Sanh49: "будьте в числе проклинаемых, а не проклинающих".

Мф7:1: "Не судите, да не судимы будете..."

Гиллель, Avot2:5: "Не суди другого, пока ты не побывал на его месте..."

Мф7:3: "И что ты смотришь на сучок в глазе брата своего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?"

"Не приписывай свои недостатки своему ближнему".

7:3: "И что ты смотришь на сучок в глазе брата своего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?"

Shemot r.25: "Не запрещай другим того, что разрешаешь себе".

Мф7:6: "Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями..."

"Не предлагайте жемчуг для продажи тем, кто торгует овощами и луком".

Мф22:30: "Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Б. на небесах".

Berakot17: "В Мире, Который Придет, не едят и не пьют... Но праведники сидят... наслаждаясь Присутствием Б."

B.Hag15: "Нас учат, что на небесах нет сидения, нет суеты, нет разделения и нет объединения".











Христианство, индуизм и буддизм

Флавий, описывая речь Элиезера перед защитниками Масады, не только вкладывает в нее упоминания, явно схожие с индийскими верованиями, но и прямо упоминает в качестве примера отношение индусов к душе. Понятен вымышленный характер этого эпизода, о деталях которого Флавий не мог узнать. Важно другое: он был уверен, что даже простые иудеи были наслышаны об индуизме. Конечно, эту общность нельзя доводить до абсурда, каковым был бы, например, поиск общих корней иудеев - сикариев и индусов - сикхов.

На знакомство указывает и известный факт, что в 1в. буддистские проповедники жили в Александрии.

Рождение Иисуса содержит характерные черты Кришны: рождение в результате непорочного зачатия духом; после достижения зрелости - отсутствие общения с матерью; рождение вне дома; первые годы жизни - на чужой земле, в Египте и Гаватаме, соответственно; функция спасителя мира, погрязшего в страсти к богатству и власти. На Иисуса нисходит дух после встречи с Иоанном Крестителем, на Кришну - после встречи с отшельником. Триединство отражает три ипостаси в индуизме, где одно из имен духа является аббревиатурой названий трех ипостасей. Концепция слова и света, описываемая Иоанном, также повторяет тезисы индуизма. Христиане обращаются к Иисусе так же, как индуисты - к Кришне: Господь. "Мое небо" у Кришны и "Царство Мое", "Царство Небесное" у Иисуса.

Можно сравнить преображение Иисуса и Кришны перед учениками. Иисус и Кришна вначале избегли смерти от царя, оба проповедовали по селениям и нашли поддержку у простых людей.

Оба более всего ценили любовь к ближнему, причем Иисус не просто выделил эту заповедь, а и оставил ее практически единственной. Оба призывали воздавать добром за зло, прославляли кротость. Иисус призывал любить врагов, Кришна победил царя Кансу, не убивая его, но прощая ему.

Оба говорили, что только Сын может понимать Б. Иисус и Кришна разделяли обращение к фарисеям и брахманам и к простому народу. Оба проповедовали раскаяние. "Порождения ехиднины" к фарисеям у Иисуса и "совратительница и злая волшебница" к Низумбе у Кришны. Ближайшие соратники выделялись силой, однако не физической: духовной камень-Петр, мастерством лучник-Арджуна.

У обоих были две женщины, прильнувшие к их ногам: две Мария у Иисуса, Никдали и Сарасвати у Кришны. Оба простили женщину-грешницу, и именно блудницу: прямо не названная в Евангелии от Иоанна, Сарасвати в Бхагават-Гите. В обоих случаях женщины стали верными последователями. В обоих случаях грешниц называют менее грешными, чем обвинивших их. Причем, редактору Иоанна эпизод по какой-то причине показался настолько важным, что он специально вставил его в оконченный текст Евангелия.

Иисус и Кришна требовали верить в них - как путь к спасению. Оба проповедовали у рек: Иордана и Ганга. Иисус говорил о рабстве греха, Кришна - о рабстве делающего зло (причем, этот тезис Иисуса есть только у особо отличающегося заимствованиями Иоанна). Иисус спал в лодке во время бури, Кришна беззаботно играл перед битвой.

У обоих путь шел к одному городу: Иерусалиму у Иисуса, Мадхуре у Кришны. Оба заходили в этот город неоднократно до кульминации, но вынуждены были его покинуть. Оба вошли в этот город духовными царями.

Оба говорили о своей вечности. Кстати, здесь может быть источник концепции о вечности Иисуса. Кришна, обращаясь к Арджуне перед битвой, говорил о вечности не только своей, но и всех остальных - в силу реинкарнации. В христианстве этот тезис оказался вырванным из контекста. В отсутствие прямой реинкарнации в иудаизме, вечность Иисуса оказалась исключительной.

При рождении Ирод хотел убить Иисуса, царь Канса - Кришну (еще его мать). Впоследствии, жена тетрарха Ирода, Иродиада, хотела погубить Иоанна Крестителя, жена царя Кансы, Низумба, хотела убить Кришну. Иисус добровольно принял распятие, Кришна сам пришел, чтобы быть убитым стрелой. Оба рассматривали свою смерть как необходимое средство, чтобы их противники поверили в них. Ученики Иисуса не понимали его слов о предстоящей смерти, равно как и сопровождавшие Кришну женщины. При распятии Иисуса и убийстве Кришны присутствовали женщины. Оба сказали, что их слова о предстоящей смерти будут поняты уже потом. Молитва Иисуса в Гефсимании перед распятием и Кришны перед появлением стрелков. Перед смертью, грубые солдаты оскорбляли Иисуса и Кришну, били Иисуса и бросали камни в Кришну. Хотя Кришну и убили стрелой, его перед этим привязали к стволу кедра - аналогично распятию.

Кришна был пронзен тремя стрелами - аналогично гвоздям у Иисуса. Причем, гвозди упоминаются в традиции, несмотря на то, что фактически, вероятно, осужденного привязывали.

Оба умерли с обращением к Б. В обоих случаях произошло затмение. Землетрясение у Иисуса, буря у Кришны. Иуда повесился, убийцы Кришны бежали. Тела были похоронены учениками.

Различие между Иисусом и Кришной зачастую носит исключительно локальный характер, объяснимый местными традициями. Кришна делает особенный упор на реинкарнацию, чувственные наслаждения. Христианство использует фактическую и, в некоторой части, духовную (но не теологическую) систему индуизма настолько точно, насколько это позволяли реальные, известные верующим, события в Иудее. Фактически, индуизм был адаптирован для тогдашней иудейской истории и наложен на нее.

Необходимо отметить и иной аспект. Многочисленные совпадения историй Иисуса и Кришны зачастую совпадают в мелких деталях, в малозаметных параллелях. Для меня не очевидно, как можно намеренно выстроить такую фальсификацию - без грубых фактологических параллелей. Случайное, неосознанное заимствование фальсификаторами известных им аспектов индуизма очень маловероятно в силу множественности совпадений. С другой стороны, необходимые знания у фальсификаторов, вероятно, имелись: к тому времени Тора была переведена на греческий. Видимо, существовали и переводы Бхагават-Гиты. Вопрос о том, были ли заимствования христианства из индуизма намеренной высококвалифицированной фальсификацией или откровением, проявившимся в нескольких религиях, относится уже к вопросу веры, а не анализа. Отметим, что христианство имеет параллели и с далекими, довольно экзотическими религиями, как, например, индейцев майя.

Впрочем, нет и текстов Бхагават-Гиты, более ранних, чем христианство. Можно предположить и то, что индуизм заимствовал структуру фактов из христианства. Если Иисус не умер в течение нескольких часов на кресте а, действительно, бежал в Индию, то не был ли он основателем еще и индуизма?

Полагая эти религии произошедшими из одного корня, необходимо объяснить, почему многие элементы сходства Иисуса с Кришной отсутствуют в дохристианских религиях. Христианство развилось в значительной части из эллинской теологии. Эта последняя заимствовала черты персидского и египетского культов (можно спорить, какой из двух - более ранний). То есть, элементы, общие в христианстве и индуизме, должны были проявиться еще у египтян и греков. Причем, сходство (азиатских и индийских религий) должно было постепенно ослабляться. Оно же, напротив, в христианстве усилилось по сравнению с религиями греков, которые принято считать более ранними. Похоже, кроме общей проторелигии, они объединены и некоторыми горизонтальными (в хронологическом смысле) связями, когда христианство и индуизм влияют друг на друга почти напрямую.

Существует и циничное объяснение таких параллелей. Структура детских сказок весьма похожа в разных странах. Причем, такие сказки являлись сравнительно чистым эпосом, их обычно не записывали и почти никогда не переводили. Возможно, те же особенности сознания объясняют и сходство религий.

Сходство религий различных (часто весьма удаленных) народов аналогично сходству языков. Объяснение этого удивительного явления - тема совсем другого исследования. Впрочем, кажется несколько странным, когда, например, наличие образа Мары - богини зла - у славян и индусов объясняют загадочным переселением этих народов на тысячи километров (!) по непонятным причинам. Или популярность злого демона Белфегора в средневековой Европе тем, что монахи устрашали население библейским Ваал Фегором. Или сатана - татарский шайтан. Причем в транслитерации, близкой не к русскому (с окончанием на -а), из которого слово могло быть заимствовано, а к ивриту (ha-satan, без -а) и романским языкам. Хотя, конечно, окончание могло просто уйти при адаптации к татарской фонетике.

Еще более удивительно, что эти и другие имена демонов звучат практически одинаково, хотя за две тысячи лет естественно ожидать сильного искажения. Тем более, имени собственного, непонятного значения и при заимствовании из языка иной группы (с другой фонетикой).

Структура связей между религиями еще не понята даже в приближении. Как согласовать с традиционной версией, например, мнение Victor Mair из University of Pennsylvania, уверенного в том, что на полях Правил общины (1QS) нарисованы китайские иероглифы 8в. - причем вполне по теме основного текста, но написанные человеком, не знающим китайский, срисованы откуда-то?

Почему столь разным людям, в столь разных странах, понадобились одинаковые религии? Ответ, возможно, лежит там же, где и причины, по которым люди едут за тысячи километров смотреть слонов в саванне вместо местного зоопарка, по которым они пересекают океан на лодке или идут к полюсу.

Вспомним историю с золотым тельцом, который иудеи отлили, пока Моисей говорил с Б. Был ли у иудеев другой Б. ? Скорее всего, нет. Ведь они в Египте были отдельным народом - то есть, в тогдашнем контексте, имели отдельную веру. Моисей не предложил иудеям нового Б., но новый путь общения с Б. - через Моисея. В его отсутствие, иудеи прибегли к прежнему способу - через золотого тельца.

Возможно, после изгнания Адама и Евы из Эдема, в сознании у них был закрыт канал непосредственного общения с Б. "Фантомные боли" в этой закрытой (отрезанной?) части сознания как раз и порождают потребность в поиске суррогатного способа общения с Б. Религия, созерцание, поиск - всякая суета - как раз и является формой такого поиска.

Учение Иисуса имеет много общего и с буддизмом.

Мф5:44: "любите врагов ваших", Мф6:3: "когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая", Мф6:11: "хлеб наш насущный дай нам на сей день", Мф6:22: "если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло", Мф6:34: "довольно для каждого дня своей заботы".

Отказ от насилия и прощение

Любовь к ближнему

Любовь к врагу

Запрет разврата

Фарисеи и брамины

Преображение как имитация последующей смерти и воскрешения

Испытали просветление в возрасте около 30 лет, затем начали учить

Начали реформы в иудаизме и индуизме

Не считали себя основателями новой религии

Волхвы при рождении Иисуса, Девы - Будды, объявляющие родителям о предназначении ребенка, поющие гимны

Родились вне дома

Родились людьми, приобрели божественный статус

Иисус общался с грешниками и мытарями, Будда - с ворами и убийцами

Путь Иисуса ("Я есмь путь...") и Будды (4-я заповедь)

Отказ от забот

Проповедовали не персонализированного бога, но отождествленного со Вселенной (в этом смысле понятны ссылки Иисуса на то, что Б. есть его отец).

Лк6:31: "Делай другим то, что ты хотел бы себе". Дхаммапада 10:1 "Думай о других, как о себе"

Лк6:29: "Если кто ударит тебя по щеке, подставь ему другую". Маджхима Никая 21:6: "Если кто ударит тебя рукой... ты должен оставить все желания и слова злобы".

Лк6:27-30: "делайте добро ненавидящим вас..." Дхаммапада 1:5, 17:3: "Ненависть не прекращается в этом мире ненавистью, но любовью... Преодолей злобу любовью, преодолей зло добром. Преодолей бедность, давая..."

Мф25:40: "как вы сделали это наименьшим из братьев моих, вы сделали это мне" Виная, Махавагга 8:26:3: "Всякий, кто дал бы мне, должен давать больным"

Ин1:17: "благодать и правда пришли через Иисуса Христа" Вималакиртинирдеша Сутра 2: "Тело Будды создано из любви, терпения, нежности и правды"

Мк10:19: "Не убий... не укради... не обмани..." Худдакапата 2: "Воздерживайся от убийства и от того, чтобы брать, что тебе не дали. Воздерживайся от греха и неправды".

Лк6:41: "Почему видишь щепку в глазе брата своего, а бревно в собственном глазе не замечаешь?" Уданаварга 27:1: "Ошибки других легче видеть, чем свои собственные; ошибки других легко видны, потому что они просеиваются, как солома... Это как обманщик, который прячет свои кости и показывает кости своего противника, обращая внимание на его недостатки, постояно думая, как его обвинить".

Мф5:45: "ибо Он повелевает солнцу всходить над злыми и праведными" Садхармапундарика Сутра 5: "Это большое облако проливает дождь на всех, лучше их дух или хуже. Свет солнца и луны освещает весь мир, всех, у кого дела хороши или плохи, кто занимает высокое положение или низкое".

Мк7:15: "входящее не оскверняет человека, исходящее оскверняет" Сутта Нипада 242: "Кража, обман, разврат: вот что нечистота. Не поедание мяса".

Ин7:46: "никто еще так не говорил!" Сутта Нипата 955: "Я не видел, и никто не слышал мастера с такой благой речью..."

Мф6:28-29: "Посмотрите на полевые лилии, как они растут... даже Соломон во всей своей славе не одевался, как они" Дхаммапада 15:4: "Давайте жить счастливо, не накапливая ничего; давайте питаться радостью, как блистающие боги".

Мф19:21: "если хочешь быть совершенен, пойди, раздай имение твое, и будешь иметь сокровище на небесах" Джатакамала 5:5,15: "Любая собственность, которая порождает грех эгоизма или не делает ничего, чтобы подтвердить желание отказаться от того, что имеешь, есть ничто иное как возврат в омерзительное".

Мф19:24: "легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в Царство Б." Дхаммапада 13:11: "Корыстолюбивые не попадают на небеса..."

Мф6:19-20: "не собирайте себе сокровища на земле... но собирайте себе сокровища на небесах..." Худдакапата 8:9: "Пусть мудрый собирает праведность: сокровище, которое не может принадлежит другим, которое вор не может украсть; сокровище, которое не проходит".

Лк12:20: "Ты глупец! Этой же ночью твоя жизнь будет взята у тебя. И приготовленное тобой, чье оно будет?" Удаванарга 1:20-21: "Поскольку никто не владеет даже собой, какой смысл в 'мои дети и мои богатства'? Истинно, это закон жизни, что, хотя он накапливает сотни тысяч земных вещей, он все равно покоряется смерти".

Мф15:19-20: "Из сердца исходят злые помыслы... они оскверняют человека, а есть с немытыми руками - не оскверняет" Удаванарга 33:13: "Не становится чистым от мытья... тот кто избавляется от каждого греха, большого и малого, он брамин, который чист от греха".

Мф9:10: "многие мытари и грешники вошли и возлегли с ним" Вималакиртинирдеша Сутра 2: "Бодхисаттва появлялся в ристалищах и игорных заведениях, но его цель была всегда образумить людей, которых привлекали игры и азарт... Чтобы показать греховность желаний, он даже входил в бордели. Чтобы утвердить пьяниц в правильном уме, он входил во все таверны".

Лк7:37-38: "женщина, известная в городе грешница, принесла алебастровый кувшин благовония... целовала его ноги и возливала на них масло" Виная, Махавагга 6:30:1-2: "Куртизанка Амбапали... спросила его: 'Согласится ли Господь завтра покушать со мной?' Господь показал свое согласие молчанием".

Лк4:3-8: искушение Иисуса дьяволом Саютта Никая 4:2:10 Злой дух Мара искушает Будду, предлагая ему превратить Гималаи в золото. "Просветленный отвечал: 'Даже если бы горы были из сияющего золота, этого все равно бы не хватило для желаний одного человека...'"

Будду искушал дьявол, когда он отошел от реки. Иисуса - в пустыне, когда он отошел от Иордана.

Мф4:1-11: когда Иисус был в пустыне, дьявол искушал его. Когда Иисус не поддался на искушение, дьявол оставил его. Лалитавистара Сутра 18: "В течение шести лет, когда Бодхисаттва практиковал воздержание, дьявол следловал за ним по шагам, ища возможность повредить ему. Но он не нашел никакой возможности и ушел расстроенный и сомневающийся".

Мф13:44: "Царство Небесное подобно жемчужине... в радости он идет, и продает все свое имущество, и покупает..." Дхаммапада 21:1: "Если, отказываясь от ограниченных наслаждений, он видит бесконечную радость, мудрый оставляет ограниченные наслаждения для бесконечной радости".

Мк13:31: "Небо и земля прейдут..." Ангуттара Никая 7:62? "Эта великая Земля сгорит, пройдет без следа и не будет больше".

Мф24:11: "И будет много лжепророков, и отвратят многих". Ангуттара Никая 5:79: "Необученные монахи будут направлять других, и они не смогут вести их по пути высшего достоинства".

Второе пришествие Дигха Никая 26:25: "В мире восстанет Господь, просветленный будда, наделенный мудростью и праведным поведением, просветленный и юлагословенный, как я сейчас. Он будет учить дхарме и провозгласит святую жизнь в ее полноте и чистоте".

Мк6:48: он подошел к ним рано утром, идя по морю" Ангуттара Никая 3:60 "Он идет по воде... как по суше".

Мк4:39: "он проснулся, и запретил ветру, и успокоил море" Виная, Махавагга 1:20:16 "В это время был сильный дождь и вызвал сильное наводнение. Тогда Господь сделал так, чтобы вода отступила вокруг; и он ходил вперед и назад по пыльной земле".

Ин20:26: "хотя двери были закрыты, Иисус вошел и встал рядом с ними" Ангуттара Никая 3:60: "Он прошел без усилия через стену".

Мф17:20: "если бы вы имели веру с горчичное зерно, то сказали бы этой горе: 'Переместись отсюда туда, ' и будет" Ангуттара Никая 6:24: " Монах, опытный в концентрации, может разрезать Гималаи пополам".

Деян1:9: Сказав это, пока они смотрели, он был поднят наверх, и облако закрыло его от их взоров" Удана 8:9: "Божественный Дабба поднялся от своего сиденья, приветствовал правой рукой Просветленного, поднялся в воздух и, сидя со скрещенными ногами в небе... в конце концов удалился".

Иисус исцелял паралитиков и прокаженных. Самютта Никая 46:14: "Божественный Кассапа был болен и наказуем болезнью сухих членов. Будда обратился к нему и Кассапа был обрадован. Тогда и там же он поднялся от своей болезни и оставил ее".

Мф11:5: "Слепые прозревают и хромые ходят..." Лалитавистра Сутра 7: "Как только был рожден Бодхисаттва, больные были излечены; голодные и страдающие от жажды больше не были преследуемы голодом и жаждой... Бесноватые восстановили свои ощущения, слепым возвратилось зрение, и глухие опять смогли слышать. Парализованные и инвалиды получили отличные члены, бедные обрели богатство, и заключенные были освобождены от оков".

МФ15:36: кормление толпы семью хлебами. Вималакиртинидреша Сутра 8: "Во время голода они (бодхисаттвы) становились едой и питьем".

Мф15:14: "Оставьте их, они {фарисеи} слепые поводыри слепых". Дигха Никая 13:15: "Когда эти брамины учат пути, которого они не знают и не видят, говоря: 'Это единственный прямой путь', это никак не может быть правильным. Так же, как ряд слепых идет, держась один за другого, и первый ничего не видит, в середине ничего не видит, и последний ничего не видит - так же и в словах этих браминов".

Мф13:10-11: "ученики сказали Ему: 'Для чего притчами говоришь им?' Он сказал им в ответ: 'Для того, что вам дано знать тайны Царства Небесного, а им не дано'". Маджхима Никая 143:15: "Такие слова о дхарме не предназначены для обычных людей в белом. Такие слова о дхарме предназначены тем, кто пошел дальше".

Мф12:46-50: "Матерь и браться Его стояли вне дома, желая говорить с Ним... Он же сказал... кто матерь Моя, и кто братья Мои... кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь". Виная, Куллавагга 9:1:4: "Так же, как великие реки, достигая великого океана, теряют свои прежние имена и существования и обозначаются просто как великий океан, так же последователи теряют свои прежние имена и семьи и становятся сыновьями семьи Будды".

Ин6:66: "Поэтому многие из учеников его отвернулись и больше не ходили с ним". Ангуттара Никая 7:68: "Еще шестьдесят оставили учение и вернулись к нижней жизни, говоря: "Тяжело задание Просветленного !"

Ин8:12: "Я - свет мира. Всякий, следующий за мной, не будет ходить в темноте, но получит свет жизни". Дигха Никая 14:1:17: "Когда бодхисаттва спустится с небес, в мире появится неизмеримый, чудесный свет, превосходящей славу самого сильного сияния. И любая темнота за пределами мира будет освещена этим светом".

Мф1:18: "Когда Мария, мать его, была обручена с Иосифом, но прежде, нежели сочетались они, она обнаружила у себя ребенка от Святого Духа". Маджхима Никая 123:10: "Когда Бодхисаттва сошел в утробу матери, никаких мыслей у нее не было о мужчинах, и она была недоступна для любого мужчины, имеющего развратные намерения".

Лк2:25-34: "В Иерусалиме же был человек по имени Симеон, человек праведный и верующий... ему было открыто Святым Духом, что он не увидит смерти, прежде чем увидит Мессию Господа... 'Этот ребенок предназначен в падение и спасение многих в Израиле...'" Сутта-нипата 689-691: "Длинноволосый мудрец посмотрел на ребенка и взял его с огромной радостью. Теперь Будда был в руках человека, который ждал его, человека, который мог узнать все знаки на его теле, человека, который сейчас, наполненный радостью, возвысил голос, чтобы произнести такие слова: 'Нечего сравнить с этим: это наивысший, это лучший человек!' Только тогда отшельник вспомнил, что он должен скоро умереть, и он так загрустил об этом, что начал плакать".

27:50-51: "Тогда Иисус вновь громко закричал и испустил дух ... земля сотряслась..." Дигха Никая 16:6:10: "При уходе Благословенного Господа было большое землетрясение, ужасное и поднимающее волосы дыбом, сопровождаемое громом".





Языческие заимствования

Христианство имеет сильное сходство с греческой и египетской мифологиями. Традиционно считается, что египетские верования были усвоены греками, а уже от них перенесены в христианство. В силу непрямой адаптации религиозных концепций однозначно определить направление заимствований теологическим или филологическим анализом проблематично.

Многие тезисы, описания чудес и даже факты были заимствованы христианами из популярной греческой философии. Особенно велико сходство Иисуса с Пифагором и Сократом. Вообще, трудно не высказать предположение о происхождение слова "Христос" перестановкой букв в латинском написании "Сократ". Не отрицая абсурдности этого предположения, нужно отметить, что такой способ реально применялся в кодированных текстах того времени.

Важно, что такие параллели великолепно согласуются с предположением о собирательности образа Иисуса по преданиям ессенов. На протяжении двух веков, они впитывали греческие традиции, и наделяли Учителя праведности и и его преемников чертами известных людей. Композитный образ Иисуса унаследовал все эти заимствования.

На такую связь указывает и известное сходство ессенского и греческого полклонения солнцу. И те, и другие, официально не считали его богом, но божественным объектом, и молились ему по утрам.

Рождение людей от богов было стандартным элементом греческой религии: например, Геракл, Дионисий.

Бог - сын, являющийся одновременно ипостасью бога - отца (то есть, родившийся от него и единый с ним), был известен уже в Египте.

Воплощение бога в человеке, "Божий Сын". Возможно, термин "Божий Сын" явился переносом буквальных отношений Зевса и Дионисия. Этот термин применялся в древности весьма свободно: например, к Пифагору, Платону, Эмпедоклу.

Озирис - Царь Земли

Мать - девственница. Причем, мать Адониса (Сирия) - Мирра, вполне созвучна с Мириам, матерью Иисуса. Вергилий в "Пасторальных стихах" описывает рождение божественного ребенка от девственницы - в 40г. до н.э. Персей родился от девственницы.

В Евангелии Евреев, Мария носит Иисуса 7 месяцев. Дионисий также был рожден за это время.

Весть от божественного посланца о рождении девой знатного ребенка встречается часто даже в секулярных повествованиях и во многих мифах.

Родился около 25 декабря перед тремя волхвами, как Митра. Озирис-Айон родился около 6 января. Обе даты соответствуют началу увеличения продолжительности дня.

В Новом Завете отсутствует датировка рождения Иисуса. Христиане намеренно с 4в. использовали для этой цели установленный Аврелианом в 274н.э. праздник Непокоренного Солнца, проводя аналогию с солнцем-Иисусом.

Рождение Иисуса в пещере (Евангелие от Петра) - Дионисий, Таммуз.

Волхвы ориентировались по звезде на Востоке. Frazer описывает празднования Адониса в Антиохии, крики: "Звезда спасения взошла над Востоком".

Избиение младенцев. В биографии Августа, Светоний описывает аналогичные действия сената в связи с пророчеством о рождении императора. Маловероятно, что текст Светония отражает заимствование из христианства.

Два рождения Иисуса (рождение и воскрешение), два рождения Дионисия (сначала своей матерью, потом - Зевсом).

Иисус начал проповедовать около тридцати лет. Этот возраст не имеет существенного значения в Иудее, но важен в Афинах. Только с тридцати лет граждане могли принимать участие в Совете, считались полностью взрослыми.

Крещение: древний обряд в Шумерии (бог воды Иа, позже Оаннес - Иоанн).

Рождение Иоанна Крестителя отмечается во время языческого праздника воды

Крещение в воде - обычный языческий ритуал, смывание грехов. Символизирует смерть и воскрешение, как и в христианстве. В митраизме обычно происходило в марте-апреле, как и обращение верующих у христиан. В раннем христианстве, как и в митраизме, после крещение давали мед. Аналогичный ритуал посвящения Дионисию: обнаженными входят в воду, потом одевают белые одежды, идут со свечами в процессии. Погружение в бассейны-mikvah вокруг Храма для смывания грехов. Современный христианский ритуал крещения неверно осуществляется без полного погружения и с использованием стоячей, а не проточной воды.

В языческих религиях крещение (обращение) производится не только водой, но огнем (серой) и воздухом (pneuma - дух). Иоанн Креститель обещает, что Иисус будет крестить "духом святым и огнем".

Дионисий обращает воду в вино на своей свадьбе с Ариадной. Иисус - на свадьбе в Кане.

Озирис - бог, ассоциировавшийся с зерном, Дионисий - вином. Хлеб и вино - обычное жертвоприношение. Хлеб и вино - обряд митраизма, эвхарист христиан.

Юстин упоминает о хлебе (с изображением креста) и чаше (вода с вином), использовавшихся в обрядах митраизма. Причем, в митраизме это было условием спасения.

Чудеса исцеления и воскрешения приписывались Асклепию, Пифагору и др.

Пифагору приписываются многократные успокоения моря, чтобы его ученики могли к нему добраться. Эмпедокл, ученик Пифагора, объявил себя богом, бессмертным, проповедовал, предсказывал будущее, творил чудеса, воскрешал и останавливал бурю.

Пифагор и Иисус (у Иоанна) называют точное количество рыб, которое выловят рыбаки. Архимед использовал это число 153 в формуле "измерения рыбы", пересечения двух окружностей. Позднее это изображение стало символом христианства.

Аполлоний из Тианы воскресил дочь римского консула на расстоянии.

Посвящаемые в Eleusis (Дионисий) купались в море со свиньями, чтобы в них перешли грехи. Иисус изгнал бесов в свиней.

Оракулы говорили на разных языках, как апостолы

12 учеников окружают Митру в церемониях, 3 женщины - Дионисия. 12 учеников и 3 женщины возле Иисуса.

Дионисий - спаситель

Въезжает в город на осле и люди приветствуют его ветвями. Дионисий едет на осле. Во время фестиваля машут пальмовыми ветвями.

В Древний Греции существовал ритуал pharmakos, когда человек принимал на себя грехи всего города и был казнен.

"Как овца веден на заклание". В ритуалах бога Аттиса Criobolium люди вымазывались кровью жертвенной овцы.

Бог-отец Зевс наделил властью Дионисия, посадил его на олимпийском троне, а потом убил. Иисус вечно пребывал по правую руку Б., а потом был отправлен в мир для распятия.

Дионисий казнен тираном Фив за то, что принес новые ритуалы. Иисус - префектом Иудеи явно в связи с проповедью странной религии.

Дионисий - чужестранец в Фивах. Иисус - в Иерусалиме.

Дионисий спокойно ожидал, пока его схватили. Так же и Иисус.

Дионисий толпе: "Счастливы закрытые чрева, которые никогда не носили ребенка". Иисус в пророчестве о последних днях, Мф24:19: "Горе же беременным и питающим сосцами в те дни".

Как и Иисус, Сократ отказался заранее готовить свою защиту и подчинился воле Б., соглашаясь с распятием. Он стремился умереть до кульминации прегрешений мира. Оба они несли новую религиозность, новое понимание прежней религии: духовное, отделенное от текстов и мифов. Иисус исполнял Писание, Сократ - Законы Афин. Оба были осуждены несправедливо, знали о приговоре заранее.

Сократ осужден Советом из 500 членов. Евангелия пытаются фальсифицировать осуждение Иисуса синедрионом, иудейским советом аналогичного назначения и размера. Стремление редактора понятно, если он стоит перед необходимостью отражения уже известной традиции.

Иисуса Пилат предложил отпустить по случаю Пасхи. Сократу предложили уплатить штраф и отправиться в изгнание. Обоих пытались не осудить, но они сами шли на казнь.

Сторонники Сократа предложили 30 слитков серебра в уплату штрафа. Иуда Искариот получил 30 серебряных монет.

Платон пишет, что достойный человек должен страдать и быть распят ("Республика", кн.2) Множество философов древности были несправедливо обвинены и казнены.

Озирис распят на кресте. Дионисий привязан на деревянном столбе в венце из плюща и в пурпурной одежде. В обрядах используется крест. Иисус то ли был распят на кресте, то ли повешен на дереве.

Воскресший богочеловек Таммуз в Шумерии, Озирис в Египте, позже Митра (Персия) и Дионисий/Бахус в Греции.

Озирис спускается под землю, на третий день возносится на небо. Пифагор явился ученикам и вознесся на небо. Сократу было обещано, что он прибудет в ай на третий день после казни.

Рядом с воскресающим Озирисом изображают Изиду, с Иисусом - деву Марию и Марию Магдалину. Изида могла восприниматься как двое женщин, поскольку она была сестрой и женой Озириса. Мария Магдалина - другое имя матери Иисуса, Miriam m'gadella nashaya, "укладывающая волосы" (парикмахер).

Как и Пасха (воскрешение Иисуса), воскрешение Аттиса празднуется три дня около 25 марта.

Митра находится рядом с богом как царь мира, обещал прийти судьей в последний день.

Исповедь, любовь к соседям, врагам - пифагорейские концепции

Непротивление злу у Сократа

Митраизм: апокалипсис, пришествие Митры, воскрешение, отделение добрых от злых, уничтожение духа темноты

Триединство Амон, Ра, Птах

Logos напрямую отсутствует в иудаизме, но очень популярен в греческих философских учениях (ранее - в египетских). Logos рассматривается как ипостась Б.

Плутарх (Isis and Osiris) описывает Озириса как Logos, аналогично рассматривался Гермес.

Христиане-гностики называли свою религию путь. Аналогично halakha у иудеев, Дао и т.д.

Апостолы путешествовали без денег, как философы-циники

Языческие философы критиковали идолопоклонство

Среди пифагорейцев и дионисийцев было много женщин

Цельсий обвинял христиан в плагиате. Юстин, Тертуллиан, Иренеус объясняли сходство подделкой дьявола, предвидевшего приход Иисуса. Для современного критического восприятия, это не очень убедительный довод. Однако интересно само существование такой проблемы. Ведь Юстин жил в период написания Евангелий. Он точно должен был знать о намеренной фальсификации. Но он искренне защищает христианские концепции вместо очевидного решения: изменить их, исключив аналогию с языческими культами. Единственное объяснение: во времена Юстина традиция была уже сформирована. Тогда прототексты могут датироваться значительно более ранним периодом. Это подтверждало бы предположение об их ессенском происхождении.



http://www.magister.msk.ru/library/publicat/chernyv/chernv01.htm#_Toc533138687

Андрей
17.12.2016, 14:13
III. Иисус вне Библии
11. Историчность Иисуса

«Иисус не является реальной исторической личностью. Он вообще никогда не жил, не существовал в истории. Он — миф, вымысел». Так нас учили с кафедр советских учебных заведений. Атеизм советского периода в борьбе с религией выбрал самую радикальную позицию: христианство уже потому является предрассудком, что предрассудком является вера в реально жившего на земле его Основателя. Правда, не все ученые безоговорочно приняли эту установку, многие, ссылаясь на Ф. Энгельса, все же предполагали, что некий палестинский проповедник по имени Иисус существовал в действительности и что именно этому проповеднику, распятому при Тиберии, во многом принадлежит заслуга возникновения новой религии. Но как бы то ни было, официальная позиция «научного» атеизма была категорична: Иисус — миф. Теория эта, впрочем, постоянно претерпевала кризис. Дух евангельской проповеди не вписывался в рамки компилятивного ее происхождения, да и археологические находки — в частности, обнаруженный Бернардом П. Гренфеллом фрагмент Евангелия от Иоанна (р52) — говорили за то, что христианство возникло в I веке, а не во II, как утверждали мифологисты.

Тогда сторонники мифологической концепции с бóльшим усердием стали выискивать сходные черты между мифическими персонажами древности и Иисусом. После того, как были обнаружены Кумранские рукописи, мифологическую школу вдохновили слова французского ученого А. Дюпон-Соммэра, одного из первых исследователей Кумрана: «Галилейский Учитель, как он дан в Новом Завете, во многих отношениях является поразительным перевоплощением Учителя Праведности»[1]. Кроме того, в 1972–1973 гг. испанский ученый Хозе Калахан опубликовал ряд статей[2], в которых предложил отождествить часть фрагментов Кумранских рукописей из Седьмой пещеры как отрывки новозаветных текстов[3]. Однако едва лишь появилась первая его публикация, отождествления Калахана стали единодушно отвергать и опровергать папирологи и теологи — Байе[4], Бенуа[5], Робертс[6], Урбан[7] и др[8]. И наконец, как мы уже показали, разбирая мировоззрения секты ессеев[9], Учитель Праведности и его учение весьма и весьма отличаются от учения и личности Иисуса. Если же в Новом завете и Кумранских рукописях попадаются сходные выражения и образы, это указывает лишь на общую атмосферу эпохи. Не исключена и возможность того, что некоторые ессеи, покинув секту, влились в христианскую экклесию и принесли в нее свои обычаи и понятия.

Главным аргументом, послужившим для создания мифологической концепции, является тот факт, что об Иисусе в I веке – первой половине II века не сказано почти ни слова нехристианскими писателями; из этого делали вывод, что о Христе в этот период ничего не было известно за пределами христианской общины, и складывалось мнение, что Он — плод воображения первых христиан.

Это обстоятельство, по всей вероятности, смущало и раннехристианских апологетов, и они выдумывали фантастические истории о том, что еще при жизни Иисуса те или иные властители мира сего отдавали дань уважения Мессии Иисусу.

Так, еще Тертуллиан придумал совершенно нелепую историю, что якобы Тиберий имел намерение причислить Иисуса к сонму богов (Tert.Apol.5:2), и это безумное утверждение повторяли и другие писатели Церкви.

Другим ярким примером легкости, с которой в те времена выдавалось и признавалось за достоверное все, что только служило целям христианской пропаганды, может служить так называемое Послание Христа к царю эдесскому Абгару, которое Евсевий будто бы извлек из Эдесского архива и сообщает его в собственном переводе с сирийского оригинала (Eus.HE.I.13:2-10). Евсевий рассказывает, что Абгар V Великий (13–50), властитель (топарх) «по ту сторону Евфрата», заболел неизлечимо и, услышав о чудесных исцелениях, произведенных Иисусом в Иерусалиме, отправил туда скорохода Ананию с письмом, в котором заявляет Иисусу, что ввиду совершенных Им деяний считает Его Богом или Сыном Божиим и просит вылечить его и, если пожелает, поселиться у него, дабы спастись от гонений со стороны иудеев. Тогда Иисус якобы ответил царю следующим письмом: «Благо тебе, поскольку ты уверовал в Меня, не видев Меня, ибо писано обо Мне (выделено мною. — Р.Х.), что видящие Меня не уверуют в Меня, дабы могли уверовать и спастись невидевшие Меня. Что же касается твоего приглашения прийти к тебе, то Я прежде должен исполнить здесь все то, ради чего Я прислан был сюда, а когда все это будет исполнено, тогда Я возвращусь к Пославшему Меня. Когда же Я воссяду одесную Пославшего Меня, Я пришлю к тебе одного из учеников Моих, дабы он исцелил тебя и даровал жизнь и блаженство тебе и близким твоим».

Эдесса — небольшое государство в северной Месопотамии, куда христианство проникло не позднее 180 года. В начале III столетия его уже открыто исповедовал эдесский царь Абгар IX[10]. Однако невозможно поверить в то, что еще при жизни Иисуса Его признал Мессией эдесский царь Абгар V, как и в то, что Основатель прислал Абгару Великому свое изображение, отпечатавшееся на полотне[11]. Кроме того, данное послание плохо подделано: в нем Христос «ссылается» на Евангелие от Иоанна (Ин.9:39; 20:29), написанное, разумеется, уже после смерти Иисуса. Все это говорит о том, что нельзя окончательно доверять даже таким авторитетам, как Евсевий Памфил.

Мифологическую трактовку личности Иисуса впервые, по всей вероятности, выдвинул французский астроном и адвокат, член Конвента, Шарль Дюпюи (1742–1807 или 1809) в своей книге «Происхождение всех культов, или Всемирная религия», в которой, в частности, сказано, что Христос — двойник Митры, бога Солнца, — скоро будет для нас «тем же, чем Геркулес, Озирис и Вакх»[12].

Около того же времени вышел очерк врача Константина Ф. Вольнея (1757–1820) «Руины, или Размышления о революциях империи», где высказывались сходные взгляды. Допуская даже, что Иисус мог существовать, Вольней отверг достоверность всех свидетельств о Нем, считая их подделками, сфабрикованными в эпоху Никейского собора, и утверждая, что евангельская жизнь Христа есть не что иное, как миф «о течении Солнца по Зодиаку»[13].

Горячим поклонником теории Дюпюи был немецкий мыслитель Бруно Бауэр (1809–1882), которого критиковал Ф. Энгельс за то, что тот «во многом далеко хватил через край», что у него «исчезает и всякая историческая почва для новозаветных сказаний об Иисусе и его учениках»[14].

Среди более поздних сторонников мифологической трактовки следует назвать У. Смита, Калтгофа (Христос — персонификация освободительного движения, возникшего в I веке н. э. среди рабов и плебеев Римской империи), П. Л. Кушу, Дюжардена (Страсти Господни — вариант ритуальной драмы, одной из тех, что разыгрывались в религиозных мистериях Ближнего Востока). Более обстоятельно разработал мифологическую концепцию немецкий мыслитель Артур Древс (1865–1935), тяготевший, кстати, к фашизму; его книги «Миф о деве Марии» (М., 1929), «Миф о Христе» (М., 1924) и «Отрицание историчности Иисуса в прошлом и настоящем» (М., 1930) сыграли весьма значительную роль в установлении этого воззрения.

Историчность Иисуса отрицали в прошлом многие исследователи, в том числе и советские: Р. Виппер (1859–1954), А. Ранович (1885–1948), С. Ковалев (1886–1960). В более поздний период этой точки зрения придерживался И. Крывелев (1906–1991).

Однако обратимся к древним документам. Действительно ли об Иисусе в I веке – первой половине II века ничего не было известно?

Римский писатель Плиний Младший (Plinius Junior, 61 или 62 – ок. 114) был имперский легатом в провинциях Вифиния и Понт в 111–113 гг. и занял прочное место в истории мировой культуры благодаря своей переписке, десять книг которой сохранились до наших дней, и похвальной речи Панегирик императору Траяну.

В одном из писем-отчетов (Epist.X.96) из Вифинии кесарю Плиний спрашивает его: что ему делать с христианами? «Я, — пишет Плиний, — никогда не участвовал в изысканиях о христианах: я поэтому не знаю, что и в какой мере подлежит наказанию или расследованию (1). Я немало колебался, надо ли делать какие-либо возрастные различия, или даже самые молодые ни в чем не отличаются от взрослых, дается ли снисхождение покаявшимся, или же тому, кто когда-либо был христианином, нельзя давать спуску; наказывается ли сама принадлежность к секте (nomen), даже если нет налицо преступления, или же только преступления, связанные с именем [христианина]. Пока что я по отношению к лицам, о которых мне доносили как о христианах, действовал следующим образом (2). Я спрашивал их, христиане ли они? Сознавшихся я допрашивал второй и третий раз, угрожая казнью, упорствующих я приказывал вести на казнь. Ибо я не сомневался, что, каков бы ни был характер того, в чем они признавались, во всяком случае упорство и непреклонное упрямство должно быть наказано (3). Были и другие приверженцы подобного безумия, которых я, поскольку они были римскими гражданами, отметил для отправки в город [Рим]. Скоро, когда, как это обычно бывает, преступление стало по инерции разрастаться, в него впутались разные группы (4). Мне был представлен анонимный донос, содержащий много имен. Тех из них, которые отрицали, что принадлежат или принадлежали к христианам, причем призывали при мне богов, совершали воскурение ладана и возлияние вина твоему изображению, которое я приказал для этой цели доставить вместе с изображением богов, и, кроме того, злословили Христа (male dicerent Christo), — а к этому, говорят, подлинных христиан ничем принудить нельзя, — я счел нужным отпустить (5). Другие, указанные доносчиком, объявили себя христианами, но вскоре отреклись: они, мол, были, но перестали — некоторые три года назад, некоторые еще больше лет назад, кое-кто даже двадцать лет. Эти тоже все воздали почести твоей статуе и изображениям богов и злословили Христа (6). А утверждали они, что сущность их вины или заблуждения состояла в том, что они имели обычай в определенный день собираться на рассвете и читать, чередуясь между собой, гимн Христу как будто богу и что они обязываются клятвой не для какого-либо преступления, но в том, чтобы не совершать краж, разбоя, прелюбодеяния, не обманывать доверия, не отказываться по требованию от возвращения сданного на хранение. После этого (т. е. после утреннего богослужения. — Р.Х.) они обычно расходились и вновь собирались для принятия пищи, однако обыкновенной и невинной, но это они якобы перестали делать после моего указа, в котором я, согласно твоему распоряжению, запретил гетерии (товарищества, сообщества. — Р.Х.) (7). Тем более я счел необходимым допросить под пыткой двух рабынь, которые, как говорили, прислуживали [им], [чтобы узнать], чтó здесь истинно. Я не обнаружил ничего, кроме низкого, грубого суеверия (superstitionem pravam et immodicam). Поэтому я отложил расследование и прибегнул к твоему совету (8). Дело мне показалось заслуживающим консультации главным образом ввиду численности подозреваемых: ибо обвинение предъявляется и будет предъявляться еще многим лицам всякого возраста и сословия обоего пола. А зараза этого суеверия охватила не только города, но и села и поля; его можно задержать и исправить (9). Установлено, что почти опустевшие уже храмы вновь начали посещаться; возобновляются долго не совершавшиеся торжественные жертвоприношения, и продается фураж для жертвенных животных, на которых до сих пор очень редко можно было найти покупателя. Отсюда легко сообразить, какое множество людей может еще исправиться, если будет дана возможность раскаяться (10)».

Некоторые исследователи подвергают сомнению подлинность этих строк[15], однако большинство ученых склонны считать запись подлинной. Ведь Тертуллиан в начале III века практически verbatim цитирует это письмо: «Плиний Второй, управляя провинцией, осудив на смерть нескольких христиан, а других лишивши мест, ужаснулся от их множества и спрашивал кесаря Траяна, как с ними впредь поступать. В письме своем он поясняет, что все, что он мог узнать насчет таинств христиан, кроме их упорства, заключается в следующем: они пред рассветом собираются для пения хвалебных гимнов Христу и Богу, и соблюдают между собой строгое благочестие. У них воспрещены человекоубийство, прелюбодеяние, обманы, измены и вообще преступления всякого рода»[16] (Tert.Apol.2:6).

Кроме того, если признать, что христиане сфабриковали подобное письмо, то уж во всяком случае они бы не смогли вставить его в собрание административной корреспонденции Плиния с Траяном: если бы это письмо было поддельным, оно не имело бы определенного места в собрании и, в лучшем случае, было бы прибавлено к концу сборника. Нельзя также допустить, что христианский фальсификатор в тот период мог так хорошо подражать изысканному стилю Плиния: до Тертуллиана и Минуция Феликса латынь не была языком христианства[17].

Существенно, что Плиний пишет: «Христу как будто богу (quasi deo)»; т. е. он знает, что Христос для христиан не только сущность божественного, но и человек.

Однако Плиний крайне мало знает о личности Иисуса. Христос интересует римского легата прежде всего как символ «грубого суеверия». Конечно, опираясь на записи Плиний Младшего, нельзя утверждать о безусловной историчности Иисуса, ибо все, что сообщает римский писатель, известно ему лишь понаслышке, все это он узнал от христиан, т. е. источник опять же — христианский.

Другое сообщение о Христе — у Корнелия Тацита. Примерно в 116 году он опубликовал главное свое сочинение Анналы. В пятнадцатой книге этого труда дано описание знаменитого пожара, вспыхнувшего в Риме в 64 году и чуть не уничтожившего весь город. Как известно, современники обвиняли кесаря Нерона в том, что он умышленно приказал поджечь город, мечтая потом построить его заново по своему вкусу. Венценосный безумец, «враг рода человеческого», как нарекла его собственная мать[18], — Нерон, пытаясь отвести от себя подозрение, обвинил в поджоге христиан. В частности, мы читаем: «И вот Нерон, чтобы побороть слухи, приискал виноватых и предал изощреннейшим казням тех, которые своими мерзостями навлекли на себя всеобщую ненависть и которых чернь называла хр(е/и)стианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат; подавленное на время, это зловредное суеверие (exitiabilis superstitio) стало снова прорываться наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме, куда отовсюду стекается все наиболее гнусное и постыдное и где оно находит приверженцев. Итак, сначала были схвачены те, которые открыто признавали себя принадлежащими к этой секте, а затем по их указаниям и великое множество прочих, изобличенных не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду человеческому (quam odio humani generis). Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах или, обреченных на смерть в огне, поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения. Для этого зрелища Нерон предоставил свои сады; тогда же он дал представление в цирке, во время которого сидел среди черни в одежде возничего или правил упряжкой, участвуя в состязании колесниц. И хотя на христианах лежала вина и они заслуживали самой суровой кары, все же эти жестокости пробуждали сострадание к ним, ибо казалось, что их истребляют не в целях общественной пользы, а вследствие кровожадности одного Нерона» (Tac.Ann.XV.44).

Хотя некоторые исследователи и сомневались в подлинности этого отрывка[19], в настоящее время мало кто осмелится опровергать аутентичность 44-ой главы. Однако об этом фрагменте можно сказать то же самое, что и о письме Плиния: вряд ли Тацит был очевидцем описанных им событий; вероятно, он черпал эти сведения у самих же христиан; впрочем, данные о Христе, казненном Понтием Пилатом, Тацит мог взять из Иудейских древностей Иосифа Флавия, о чем мы будем говорить ниже. Короче говоря, на основании сообщений Тацита нельзя безоговорочно признать то, что Иисус — историческая личность.

Следующее сообщение о Христе мы находим у римского историка и писателя Гая Светония Транквилла. В его знаменитом сочинении в восьми книгах Жизнеописание двенадцати цезарей (ок. 121 г.) есть две краткие, но красноречивые фразы: «Много Нероном сделано зла [...], но не меньше и доброго [...]. Христиане, новый и зловредный вид религиозной секты (superstitionis novae ac maleficae), подвергались преследованию казнями». Это — в биографии Нерона (Suet.Nero.16:2), а в биографии Клавдия (Suet.Claudius.25:4): «Он изгнал евреев из Рима за то, что они беспрестанно смутьянили, подстрекаемые неким Хрестом (Iudaeos impulsore Chresto assidue tumultuantis Roma expulit)»[20].

Здесь имя Христа искажено: Chrestus. Автор книги «Тайна Иисуса» П. Л. Кушу указывает, что речь в данном отрывке будто бы идет о каком-то неизвестном нам Хресте, может быть, беглом рабе, ибо Хрест (χρηστός — полезный) — довольно частое имя среди рабов. Иначе говоря, нет даже уверенности в том, что скупая запись Светония касается именно Иисуса, который был распят задолго до правления Клавдия.

Однако нам неизвестен никакой бунтовщик по имени Хрест во времена правления Клавдия (неизвестно даже, носили ли евреи подобное имя[21]), зато, благодаря трудам раннехристианских писателей[22], а также древним надписям до-константиновской эпохи, в которых чаще встречается именно слово χρηστιανός (Corp. inscr. gr. №№ 2893d, 3857g, 3857p), мы знаем, что имя христиан в то время нередко искажали[23]. По всей вероятности, язычники-римляне, столкнувшись с зарождающейся сектой христиан, восприняли в их наименовании слово христиане в том понятии, что их предводитель имеет личное имя Хр(и/е)стос[24].

Что касается записи из биографии Нерона, то она, вероятно, почерпнута у Тацита (Tac.Ann.XV.44).

Таким образом, приходится признать, что римская историография сообщает об Иисусе до крайности мало и не ставит всех точек над «i» в интересующем нас вопросе.

Христианская апологетика придавала большое значение так называемому Флавиеву свидетельству — Testimonium Flavianum: «В это время жил Иисус, мудрый человек, если только его можно назвать человеком. Ибо он творил чудеса и учил людей, которые радостно воспринимали возвещаемую им истину. Много иудеев и эллинов он привлек на свою сторону. Это был Христос (ὁ Χριστὸς οὗτος ἦν). Хотя Пилат по доносу знатных людей нашего народа приговорил его к распятию на кресте, прежние его последователи не отпали от него. Ибо на третий день он снова явился к ним живой (ἐφάνη γὰρ αὐτοῖς τρίτην ἔχων ἡμέραν πάλιν ζῶν), как об этом и о многих чудесных делах его предсказали Богом посланные пророки. И до нынешнего дня существует еще секта христиан, которые от него получили свое имя» (Jos.AJ.XVIII.3:3).

Нет никаких сомнений в том, что этот текст греческой рукописи является благочестивой вставкой христианского переписчика, сфабрикованной на рубеже III и IV веков. В самом деле, Иосиф Флавий, фарисей и правоверный последователь иудаизма, потомок Маккавеев, член известного рода первосвященников, якобы сообщает, что Иисус был Мессией, что, распятый, Он воскрес на третий день!.. Велика наивность переписчика. Если бы Иосиф действительно поверил, что Иисус был Мессией, он бы не довольствовался таким маленьким отрывком, а написал бы отдельную книгу об Иисусе. И это — как минимум.

Однако в 1910–1915 годах русский ученый Александр Васильев опубликовал арабский текст книги христианского епископа и египетского историка Х века Агапия «Всемирная история» («Китаб аль-унван»)[25], а в 1971 году израильский ученый Шломо Пинес обратил внимание на цитату Агапия из Иосифа Флавия, которая расходится с общепризнанной греческой версией Testimonium Flavianum: «В это время был мудрый человек по имени Иисус. Его образ жизни был похвальным, и он славился своей добродетелью; и многие люди из числа иудеев и других народов стали его учениками. Пилат осудил его на распятие и смерть; однако те, которые стали его учениками, не отреклись от своего ученичества. Они рассказывали, будто он явился им на третий день после своего распятия и был живым. В соответствии с этим он-де[26] и был Мессия, о котором пророки предвещали чудеса» (перевод С. С. Аверинцева)[27]. Вероятно, приведенный отрывок Агапия отражает подлинный текст Иосифа Флавия, сохранившийся благодаря ранним переводам его сочинений на сирийский язык. Ориген (Ὠριγένης), по-видимому, читал подлинный текст Иосифа, поскольку сообщает, что Флавий «не верит в Иисуса как Христа (ἀπιστῶν τῷ Ἰησοῦ ὡς Χριστῷ)» (Orig.CC.I.47). Евсевий Кесарийский знал уже переработанный текст (Eus.HE.I.11:7-8).

Существует мнение, что в славянской версии Иудейской войны сохранились черты, восходящие к арамейскому варианту данной книги[28]. Отсюда появилось еще одно, весьма популярное ныне, мнение, что свидетельства этой версии об Иисусе восходят к самому Иосифу. Однако эта точка зрения кажется мне отнюдь не убедительной, ибо даже поверхностное ознакомление с этими «свидетельствами» показывает, что их составитель был хорошо знаком не только с Евангелием от Матфея, но и с греческой версией Testimonium Flavianum, а это значит, что «свидетельства» об Иисусе в славянской версии Иудейской войны не могли принадлежать Иосифу Флавию и что они были составлены значительно позднее — вероятно, лишь в XI веке.

В книге Ἰουδαικὴ ἀρχαιολογία (Иудейские древности), написанной около 93 года, есть и другое сообщение об Иисусе (Jos.AJ.XX.9:1). Подлинность этого места признается большинством, даже левых, критиков. Упомянув о самовластии, которое после прокуратора Феста и до прибытия Альбина (62 г.) вершил Ханан Младший — сын того, кто допрашивал Иисуса (Ин.18:13,19-24), — Иосиф пишет, что этот первосвященник (Ханан Младший), «полагая, что имеет к тому удобный случай [...], собрал Синедрион и представил ему Иакова, брата Иисуса, о котором говорят, что он Христос (τὸν ἀδελφὸν Ἰησοῦ τοῦ λεγομένου Χριστοῦ), равно как несколько других лиц, обвинил их в нарушении Закона и приговорил к побитию камнями». Без сомнения, верующий христианин-переписчик, если бы он делал вставку, не мог употребить оборот (τοῦ λεγομένου Χριστοῦ), ставивший под сомнение мессианство Иисуса.

Сообщения Иосифа Флавия в интересующем нас вопросе, безусловно, намного ценнее сведений римский историков.

Есть упоминания об Иисусе и в Талмуде[29]. Мы будем с ними знакомиться в процессе дальнейшего исследования жизни Основателя. В том, что Иисус творил чудеса исцелений, Талмуд не сомневается: якобы с этой целью Он «вывез магию из Египта в царапинах на теле»[30] (Вав Талм. Шаббат.104б, барайта; Тосефта. Шаббат.11:15[12:15]), т. е. в виде татуированных магических знаков.

Все остальные внебиблейские свидетельства об Иисусе, претендующие на древнее происхождение (I век – 1-я половина II века), являются плохо сфабрикованными подделками[31].

Бесценными в плане подтверждения историчности Иисуса для нас являются послания апостола Павла. Даже самые радикальные представители мифологической концепции соглашаются: «Вряд ли может быть сомнение в том, что часть этих документов (посланий, носящий в заглавии имя Павла. — Р.Х.) принадлежит одному и тому же человеку. Ничто не мешает считать, что его звали Павел»[32]. Однако мифологисты утверждают, что «60-е годы, к которым традиция относит его гибель, надо считать лишь периодом его появления на свет или детства» и что данные послания были написаны лишь в первой половине II века[33]. Голландский исследователь Г. Ван ден Берг так формулирует этот взгляд: апостолы фигурируют в новозаветных посланиях «как еще живые, но в действительности они принадлежат к поколению, уже исчезнувшему, вымершему. Их первые читатели должны были уже рассматривать эти письма как эхо, отзвуки, отголоски прошлого»[34].

Однако даже в прошлом такая точка зрения не была убедительной[35], а ныне считается неоспоримым, что аутентичные послания Павла написаны в I веке, причем еще до разрушения Иерусалимского храма. Представители мифологической школы в определении дат возникновения Павловых посланий исходили из установки, что Иисус — мифологическая личность, а потому и эти даты оказались у них такими поздними, т. е. налицо логическая ошибка: новозаветные произведения (кроме Откровения Иоанна) были созданы во втором веке, ибо Иисус никогда не жил на земле; Иисус является мифологической личностью, ибо новозаветные произведения да и сама вера в Иисуса Христа возникли лишь во II веке.

Конечно, некоторые из посланий, которые Церковь традиционно приписывает Павлу, могли быть исправлены и дополнены впоследствии, другие Павлу вообще не принадлежат, но в данном вопросе важным остается один аспект: уже в середине первого века иудей по имени Шауль-Павел открыто исповедовал свою веру в воскресшего Мессию Иисуса и, кроме того, лично был знаком с ближайшими Его учениками — Петром и Иоанном (Гал.1:18; 2:9,11,14) — и другими людьми, знавшими Иисуса (1 Кор.15:5-7; Гал.1:19). Приняв это, ни о какой мифологической трактовке личности Иисуса речи быть не может.

Нет ничего удивительного в том, что так скудны сведения об Иисусе и христианах у Иосифа Флавия, в Талмуде и у греческих и римских писателей. Христианство для греков и римлян терялось в их глазах на темном фоне иудаизма; это была кровная распря среди презренной нации; с какой стати интересоваться ею?..

Причем аргумент, якобы Иисус не историческая личность, ибо о Нем нет упоминаний в древних греко-римских источниках, просто-напросто ошибочен. Но данный аргумент, известный в логике как ошибка argumentum ad ignoratiam, к сожалению, возымел действие, хотя он и ему подобные аргументы совершенно ни о чем не говорят. Показательно, что греко-римские источники I века не умалчивают об Иисусе и христианах, а просто отсутствуют: вся актуальная историография ранней империи, предшествующая Тациту и Светонию, утрачена — за единственным исключением конспективного труда Веллея Патеркула, набросанного к тому же слишком рано — в 29 году. Но у Тацита и Светония о христианах уже упоминается. Кроме того, если подходить к историческим персонажам с теми критериями, с которыми представители мифологической концепции подошли к личности Иисуса, то псеводоисторическими фигурами придется объявить не только Диогена Синопского и Сократа, но и, боюсь, Платона.

Труды Иосифа Флавия дошли до нас через христианских переписчиков, которые свободно могли опускать все то, что было неприемлемо для их верований. Возможно, он более подробно говорил об Иисусе и о христианах, чем в том издании, которое дошло до нас. Талмуд также подвергался большим сокращениям, ибо христианская цензура безжалостно проделывала свои операции над его текстом, и множество несчастных евреев было сожжено только за то, что у них находили книгу, где попадались страницы, содержание которых признавалось богохульным[36]. Известно, что до нас не дошло ни одного оригинального манускрипта Талмуда; многочисленные его рукописи, находящиеся в различных библиотеках мира[37], не являются оригиналами — время их написания относится к периоду после 1000 года.







Munich Cod. hebr. 95, fol. 342r
Мюнхенская рукопись Вавилонского Талмуда (Санhедрин.43а-б)
с затиранием «неудобных» мест



Главным критерием для убеждения, что Иисус Галилеянин — историческая, а не мифологическая личность, является тот факт, что Основатель был Назареянином (Мк.1:24; 14:67; Ин.1:44-45). Ниже, в процессе исследования, будет указано, сколько усилий было предпринято евангелистами, чтобы доказать, что Иисус был потомком царя Давида и родился в Вифлееме Иудейском. И уж конечно, если бы Иисус был мифологической личностью, Он бы предстал пред нами в другом свете: иудеем, носившим имя Иммануэль[38] (Ис.7:14; Мф.1:23) и родившимся в Вифлееме, а о Назарете бы и не упоминали. Трудно также представить, что мифологический Мессия мог подвергнуться такой позорной казни, как распятие.



[1] Dupont-Sommer A. Aperçus préliminaires sur les manuscripts de la Mer Morte. Paris, 1950, p. 121.

[2] См., напр.: O’Callaghan Jose. New Testament Papyri in Qumran Cave 7? // Journal of Biblical Literature. Philadelphia, 91, 1972, suppl. № 2, pp. 1–14; O’Callaghan J. Tres probables papiros neotestamentarios en la cueva 7 de Qumran. // Studia Papyrologica, 11, 1972, pp. 83–89; О’Сallaghan J. Sobre los papiros griegos de la cuova 7 de Qumran. // Boletin de la Asockcion Espanola de Orientalistas, 7, 1972, pp. 205–206; O’Callaghan J. Les papyrus de la grotte 7 de Qumran. // Nouvelle Revue Theologique, 95, 1973, № 2, pp. 188–195.

[3] В частности, 7Q 4 = 1 Тим.3:16; 4:3; 7Q 5 = Мк.6:52-53; 7Q 6,1 = Мк.4:28; 7Q 6,2 = Деян.27:38; 7Q 7 = Мк.12:7; 7Q 8 = Иак.1:23-24; 7Q 9 = Рим.5:11-12; 7Q 10 = 2 Петр.1:15; 7Q 15 = Мк.6:48.

[4] Вaillet M. Les manuscrits de la Grotte 7 de Qumran et le Nouveau Testament. // Biblica, vol. 53, 1972, № 4, pp. 508–516; Baillet M. Les fragments grecs de la grotte 7 de Qumran et le Nouveau Testament. // Orient Chretien. Actes du 29e Congres international des orientaiistes. P., 1975, pp. 4–10.

[5] Benoit P. Notes sur les fragments grecs de la grotte 7 de Qumran. // Revue Biblique. P., 79, 1972, № 3, pp. 321–324; Benoit P. Nouvelle note sur les fragments grecs de la grotte 7 de Qumran. // Revue Biblique. P., 80, 1973, № 1, pp. 5–12.

[6] Roberts C. H. On Some Presumed Papyrus Fragments of the New Testament from Qumran. // The Journal of Theological Studies, 23, 1972, pp. 445–447.

[7] Urban A. C. Observaciones sobre ciertos papiros de la Cueva 7 de Qumran. // Revue de Qumran. P., № 30, 1973, pp. 233–251.

[8] Несмотря на то, что внешне отождествление Калахана и его восстановления выглядят весьма эффектно, данная гипотеза весьма шатка. Дело в том, что в большинстве случаев на этих фрагментах, насчитывающих от одной до пяти строк, сохранились только отдельные знаки и ни одного слова полностью, если не считать союза και и артикля το, и при столь малом количестве сохранившихся знаков оригинала можно смело экспериментировать с альтернативными решениями, что и проделывают оппоненты Калахана.

[9] См. § 10.

[10] См.: Болотов В. Лекции по истории древней Церкви: Т. 2. — СПб., 1910, стр. 256.

[11] См.: Мещерская Е. «Легенда об Абгаре», раннесирийский литературный памятник. — М., 1984. См. также § 14 данной книги.

[12] Dupuis C.-F. Origine de tous les cultes, ou Religion universelle. Paris, 1974. О Дюпюи см.: Вороницын И. П. История атеизма. — М., 1930, стр. 333 и след.

[13] Трактат Вольнея «Руины, или Размышления о революциях империй» в сокращенном русском пер. был опубликован в изд. «Атеист» (М., 1930).

[14] Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: Т. 22, стр. 474.

[15] Иные даже утверждают, что их сочинил и вставил в текст Плиния в XVI веке Джиокондо ди Верона, взяв за образец слова Феста, сказанные царю Агриппе (Деян.25:13-21).

[16] Plinius enim Secundus cum provinciam regeret, damnatis quibusdam Christianis, quibusdam gradu pulsis, ipsa tamen multitudine perturbatus, quid de cetero ageret, consuluit tunc Traianum imperatorem, adlegans praeter obstinationem non sacrificandi nihil aliud se de sacramentis eorum conperisse quam coetus antelucanos ad canendum Christo et deo, et ad confoederandam disciplinam, homicidium, adulterium, fraudem, perfidiam et cetera scelera prohibentes.

[17] В отличие от переписки Плиния с Траяном, рескрипт Адриана (Just.Apol.I.68-69; Eus.HE.IV.8:6 sqq.) уже может вызывать сомнения в отношении своей подлинности. По всей вероятности, не дошедший до нас латинский текст рескрипта был помещен Юстином в его Первую Апологию, а Евсевий перевел его на греческий (Eus.HE.IV.8:7), и, ввиду неумения восточных переписчиков писать по-латински, этот перевод занял в списках Первой Апологии Юстина место подлинника. Поэтому у нас нет безусловных доказательств подложности рескрипта Адриана — конечно, с учетом того, что вместо Σερην(ν)ίου, то есть Serenii нужно читать Licinii (cf. Corp. inscr. lat. № 4609). Вместе с тем рескрипт Антонина (Just.Apol I.70; Eus.HE.IV.13) — безусловно, подделка.

[18] Hostis generis humani (Plin.NH.VII.46 [8:6]).

[19] Древс А. Внеевангельские свидетельства об Иисусе. // Атеист, 1930, № 54, стр. 72–84; Ленцман Я. А. Происхождение христианства. — М., 1958, стр. 59.

[20] Ср., однако: «τούς τε Ἰουδαίους πλεονάσαντας αὖθις, ὥστε χαλεπῶς ἂν ἄνευ ταραχῆς ὑπὸ τοῦ ὄχλου σφῶν τῆς πόλεως εἰρχθῆναι, οὐκ ἐξήλασε μέν, τῷ δὲ δὴ πατρίῳ βίῳ χρωμένους ἐκέλευσε μὴ συναθροίζεσθαι» (Dio Cass.LX.6).

[21] Впрочем, зафиксирована женская форма этого имени (Χρήστη) в пантикапейской манумиссии (Corp. inscr. regni Bosporani № 70, 81 г. н. э.), но нет уверенности, что его носительница обязательно была еврейкой.

[22] «Christianus vero, quantum interpretatio est, de unctione deducitur. sed et cum perperam Chrestianus pronuntiatur a vobis (nam nec nominis certa est notitia penes vos), de suavitate vel benignitate conpositum est». — «Христианин же, как показывает этимология этого слова, происходит от помазания. Да и имя хрестианин, неправильно вами произносимое (ибо вы не знаете точно даже имени нашего), обозначает приятность или благость» (Tert.Apol.3:5). Обратите также внимание на слово χρηστότατοι у Юстина в Apologia I. 4:1.

[23] Подробности см. в статье И. М. Тронского в кн.: Античность и современность. — М., 1972, стр. 34 и след. В частности, Тронский обращает внимание на то, что греческое долгое открытое ι было фонетически ближе к латинскому долгому закрытому e, чем к латинскому долгому закрытому i, а следовательно, форма Chrestus вообще являлась закономерной передачей слова Χριστός для разговорной латинской речи. Кстати говоря, самым показательным примером здесь является восходящий к архетипу кодекс Mediceus «Анналов» Тацита, где в цитируемом нами месте Ann.XV.44 наряду с написанием Christus (Христос) значится слово Chrestiani (хрестиане), исправленное затем или самим писцом, или второй рукой. Мало того, в Синайском кодексе во всех трех местах несокращенное написание (относительно nomina sacra см. в следующей главе) интересующего нас слова дается через эту (η), а не йоту (ι), причем видны и попытки последующих исправлений (затираний) эты в йоту (см. листы 107a, 116b и 121b кодекса). Показательно, что в греческих надписях засвидетельствована и форма с дифтонгом ει — Χρειστιανός; кроме того, Ириней сообщает, что маркосиане — последователи гностика Марка — писали не Χριστός, а Χρειστός (Iren. Haer.I.8:11-13 [15:1-2]; ср. с акростихом в Oracula Sibyllina.VIII.217-250). Здесь, безусловно, сыграл свою роль итацизм.

[24] Показательно, что христианский писатель и автор «Истории против язычников в семи книгах» Орозий (ок. 380 – ок. 420) читал у Светония в Claudius.25:4 именно Christus (Orosius. Historiarum adversum Paganos.VII.6:7).

[25] Kitab al-‘unvan представлен А. Васильевым в Patrologia orientalis (Paris: Firmin-Didot, éd. R. Graffin et F. Nau.): part. 1.1: t. 5 (1910), p. 559–691; part. 1.2: t. 11 (1915), p. 5–144; part. 2.1: t. 7 (1911), p. 457–591; part. 2.2: t. 8 (1912), p. 397–550.

[26] Здесь у Аверинцева, как, впрочем, и у Пинеса («accordingly they believed that...»), достаточно вольный перевод арабского слова . Васильев при переводе на французский более строг: «peut-être...». Впрочем, см. комментарии Пинеса.

[27] Kitab al-‘unvan. Histoire universelle écrite Agapius (Mahboub) de Menbidj. Éditée et traduite en Français par Alexandre Vasiliev. Seconde partie I. // Patrologia orientalis. Éd. R. Graffin et F. Nau. Tomus VII. Paris: Firmin-Didot, 1911. P. 471–472; Амусин И. Д. Об одной забытой публикации тартуского профессора Александра Васильева. // Σημειωτική. Труды по знаковым системам, Тарту, 1975, вып. 7, стр. 299; Pines S. An Arabic Version of the Testimonium Flavianum and its Implications. London, 1971, p. 8–10; История древнего мира. Кн. 3: Упадок древних обществ. — М.: Наука, 1989, стр. 156.

[28] Мещерский Н. А. История иудейской войны Иосифа Флавия в древнерусском переводе. — М.-Л., 1958, стр. 14.

[29] Pick B. The Talmud: what it is and what it know about Jesus and his pollowers. New York: Alden, 1887; Pick B. Jesus in the Talmud: his personality, his disciples and his sayings. London: Open Court Publishing Company, 1913; Herford R. T. Christianity in Talmud and Midrash. London: Williams and Norgate, 1903.

[30] הוציא כשפים ממצרים בסריטה שעל בשרו

[31] В последнее время в религиозной «научной» литературе стали появляться ссылки на «записи» некоего грека Гормизия, якобы занимавшего пост биографа правителей Иудеи, сирийца Ейшу, якобы лечившего Пилата, и других мужей, якобы описавших факт воскресения Иисуса (см., напр., «Русский вестник», Нью-Йорк, 1993, № 11). Увы, все эти «записи» являются современной подделкой, причем подделкой настолько грубой, что она вряд ли заслуживает нашего внимания.

[32] Крывелев И. А. Библия: историко-критический анализ. — М., 1982, стр. 56.

[33] Там же, стр. 57–58.

[34] Ван ден Берг ван Эйсинга Г. А. Первоначальная христианская литература. — М., 1930, стр. 37.

[35] Достаточно только указать, что уже в 96-ом году на послание Павла ссылался Климент Римский, как все вышеуказанные построения мифологистов теряют не только силу, но и всякий смысл. В частности, Климент пишет: «Ἀναλάβετε τὴν ἐπιστολὴν τοῦ μακαρίου Παύλου τοῦ ἀποστόλου. Τί πρῶτον ὑμῖν ἐν ἀρχῇ τοῦ εὐαγγελίου ἔγραψεν; Ἐπ’ ἀληθείας πνευματικῶς ἐπέστειλεν ὑμῖν περὶ ἑαυτοῦ τε καὶ Κηφᾶ τε καὶ Ἀπολλώ, διὰ τὸ καὶ τότε προσκλίσεις ὑμᾶς πεποιῆσθαι» (Clem.Ad Corinthios I.47:1-3; ср. 1 Кор.1:11-13).

[36] Одна только барайта Вавилонской Гемары Санhедрин.43а неоднократно изымалась из Талмуда.

[37] См. каталоги еврейских рукописей в Амстердаме, Берлине, Болоньи, Бреслау, Вене, Венеции, Гамбурге, Иерусалиме, Кембридже, Копенгагене, Карлсруэ, Лейдене, Ливорно, Лондоне, Лейпциге, Мадриде, Мантоне, Милане, Модене, Мюнхене, Неаполе, Нью-Йорке, Оксфорде, Париже, Парме, Риме, Санкт-Петербурге, Толедо, Турине, Филадельфии, Франкфурте, Фульде.

[38] עִמָּנוּאֵל в переводе с еврейского означает с нами Бог; в греческом написании — Ἐμμανουήλ [Эммануэль]; в русском — Еммануил.



17. «И Слово стало плотию...»

Прежде, чем перейти к главной доктрине четвертого Евангелия, к его трактовке образа Христа, необходимо несколько слов сказать о гностицизме — религиозном движении поздней античности.

Термин гностицизм возник от греческого слова γνωστικός — познавательный, познающий. Специфику этого движения составляло то, что определяющей была тема знания — самопознания.

Правда, особая роль личного опыта не позволяла созданию единого учения, более или менее твердой догматики. Именно это многообразие различных мнений побудило Иринея сравнить «множество гностиков» с грибами, появившимися из земли (Iren.Haer.I.27:1[29:1]).

Гностики обычно отрицали человеческую природу Христа. Они трактовали Его в качестве предсуществующего Спасителя, «небесного Адама», воплотившегося в Иисусе или вошедшего в Него. Смерть Иисуса гностики понимали как победу над силами зла, но, так как Христос — извечный разум — не может, по мнению гностиков, быть распятым, существовало несколько толкований распятия: одни полагали, что процесс распятия Иисуса был лишь кажущимся явлением, другие — что вместо Христа был распят Симон Киринеянин, который нес крест для Иисуса на Голгофу (Iren.Haer.I.19:2[24:4]; ср. Мф.27:32; Мк.15:21; Лк.23:26).

Отрицание родства между Иисусом и Творцом мира связано у большинства гностических течений с представлением о «неизреченном» высшем Божестве, которое не могло произвести «злую» материю и несовершенный мир. Поэтому эти течения создали целый ряд промежуточных ступеней — 8, 30, даже 365 — между верховным Богом (не Творцом мира) и материей. Мироздание гностикам представлялось в виде многоступенчатой пирамиды, на вершине которой находился Бог-Первоотец, а на спускающихся ступенях — различные силы, власти, ангелы, архонты[1]; внизу же господствует зло.

Одним из наиболее известных гностиков был Валентин (Οὐαλεντῖνος) (? – ок. 160), родившийся в Египте и начавший свою деятельность в Александрии (Tert.Praescr. haer.38). Римская христианская община, в которой Валентин проповедовал в 30-х – 50-х гг. II века, не приняла его учения, но в Египте и Малой Азии у него было множество сторонников (Iren.Haer.III.4:2[4:3]). Согласно Тертуллиану, «Валентин ожидал, что он станет епископом, поскольку был замечателен в своих познаниях и красноречии. Однако после того, как ему предпочли исповедника (martyrii), он счел себя оскорбленным и [...] со всей силою обрушился на истину» (Tertullianus. Adversus Valentinianos.4:1-2). Учение Валентина известно нам по изложению Иринея (Iren.Haer.I.1 sqq), Ипполита[2] (Hippol.Philosoph.VI.35:5-7; 42:2), Климента Александрийского (Clem.Strom.II.3,6; III.1; V.1; et cetera) и Епифания (Epiph.Haer.XXXI.31.1-7).

Род человеческий, по учению Валентина, делится на людей плотских (ὑλικοί), душевных (ψυχικοί) и духовных (πνευματικοί)[3]. Большинство неевреев — люди плотские, большинство евреев — душевные, и лишь немногие из евреев и неевреев — люди духовные, пневматики. Пневматики сами себе Закон (Epiph.Haer.XXXI.7; ср. 1 Кор.2:15), ибо от простой веры они возвышаются до гносиса.

Кроме того, по Валентину, высшим и абсолютным Божеством является Совершенный Эон[4], называемый также Первоначалом (προαρχή), Первоотцом (προπάτωρ) и глубиной (βυθός). Он — необъятный и невидимый, вечный и безначальный, и соответствует Ему «женский» принцип — мысль (ἔννοια), которая называется также благодатью (χάρις) и молчанием (σιγή). Эти два высших принципа — мужской и женский — порождают ум (νοῦς) и истину (ἀλήθεια)[5]. Ум и истина рождают логос[6] и жизнь (ζωή), а затем человека и экклесию. Из ума и истины эманируют Христос и святой дух и т. д., т. е. возникают различные эоны — извечные сущности, порожденные Божеством. Совокупность эонов образует духовную полноту, единство бытия — плерому[7]. Эоны не знают истинного Первоотца, поэтому при творении мира и была совершена ошибка. Эоны и архонты, находящиеся вне плеромы, возникают попарно. В мире существует резкое разделение на противоположные пары. Так, правым архонтом Валентин[8] называл непосредственно Создателя мира, Яхве (не путать с абсолютным Божеством), а левым — Сатану. Иисус Христос, по Валентину, открыл человечеству возможность гносиса (индивидуального откровения), который и есть спасение, духовное (а не плотское) достижение плеромы. Пневматики войдут в плерому независимо от дел, даже греховных, ибо, как свидетельствует об учении валентиан Ириней, они утверждали, что в плерому «вводит не какая-либо деятельность, а семя, оттуда сообщаемое в незрелом состоянии и здесь достигающее совершенства (οὐ γὰρ πρᾶξις εἰς πλήρωμα εἰσάγει, ἀλλὰ τὸ σπέρμα τὸ ἐκεῖθεν νήπιον ἐκπεμπόμενον, ἐνθὰ δὲ τελειούμενον)» (Iren.Haer.I.1:12[6:4]). Душевные люди (под ними валентиане обычно подразумевали христиан-негностиков) — люди от сего мира; они должны воздерживаться и творить добрые дела, «чтобы посредством их войти в среднее место (εἰς τὸν τῆς μεσότητος τόπον)» (Ibidem).

Иисус Христос, по мнение Валентина, сохранял образ родоначальной и первой пифагорейской четверицы, ибо состоял из четырех начал: 1) из духовного, 2) из душевного, 3) из телесного, которое было создано по домостроительству (ἐκ τῆς οἰκονομίας), и 4) из Спасителя, которым был сошедший при крещении на Него голубь (Iren.Haer.I.1:13[7:2])[9]. Естественно, согласно этой доктрине, Христос практически лишен человеческой сущности. В частности, по данным Климента Александрийского, Валентин, говоря об Иисусе Христе, утверждал: «Он ел и пил особенным образом, не отдавая пищи; сила воздержания была в Нем такова, что пища в Нем не разлагалась, так как Он Сам не подлежал разложению» (Clem.Strom.III.7 [59:3]).

Василид (Βασιλείδης), родившийся в Сирии, в первой половине II века (Clem.Strom.VII.17 [106:3]; Hier.De viris ill.21) переселился в Александрию. Его учение известно нам по изложению Иринея (Iren.Haer.I.19:1-4[24:3-7]), Ипполита (Hippol.Philosoph.VII.20–27) и Климента Александрийского (Clem.Strom.II.20; IV.12,24-26; V.1,11; et cetera).

Василид утверждал, что апостол Матфей передал ему тайные слова, которые слышал от Спасителя (Hippol.Philosoph.VII.20:1). Согласно Оригену (Origenes. Commentarii in Romanos.V.1), Василид исповедовал учение о переселении душ.

По Василиду, Бог невыразим, не имеет имени. Из Бога исходит ум, из ума — логос, из логоса — мысль, из мысли — мудрость и сила, из мудрости и силы — справедливость и мир. Все это — силы первого неба, которые создают по образу своему силы второго неба; силы второго неба создают силы третьего неба и т. д., вплоть до сил 365-го неба. Глава ангелов этого последнего неба и есть Яхве, Творец мира сего. Так излагает учение Василида Ириней.

По Ипполиту, согласно учению Василида, в начале всего было ничто, однако из некоего неразумного, безвольного и вообще бессущностного Бога (οὐκ ὢν θεός) произошла потенция всего — панспермия[10] (Hippol.Philosoph.VII.21:1-3). Эта потенция создала три бытия: тонкое (идеальное), грубое (материальное) и требующее очищения (духовное).

Гностик Керинф, или Керинт (Κήρινθος) (кон. I – II вв.), склонявшийся в трактовке сущности Иисуса Христа к докетизму, считал, что эон, называемый Христом, соединился посредством крещения с человеком по имени Иисус и расстался с Ним на распятии (Iren.Haer.I.21[26:1]).

Гностики, допуская идею о бессмертии души, отрицали возможность телесного воскресения и, не будучи в состоянии отвергнуть ясное учение Писания о воскресении, на вопрос: чтó же собственно воскреснет при «кончине века»? — прибегали к иносказательному разъяснению слова воскресение и разумели под ним исход души из тела и переход ее к высшему ведению (Tertullianus. De resurectione carnis.19). В этом отношении интересен отрывок О воскресении (Περὶ ἀναστάσεως), обнаруженный в Парижском кодексе так называемых параллельных мест Иоанна Дамаскина, в котором он приводится под именем Юстина[11]: «Если бы воскресение было только духовное, — пишет автор данного отрывка, — то сам [Христос], воскреснув, должен был отдельно показать тело лежащее, отдельно душу существующую. Но этого Он не сделал, а воскресил тело, в себе самом подтверждая обетование жизни. Для чего же Он восстал в пострадавшей плоти, как не для того, чтобы показать воскресение плоти? И желая удостоверить в этом, когда ученики Его не верили, что Он истинно восстал телом, когда они видели и сомневались, — Он сказал им: “Еще ли не веруете? Видите, это — Я” (Лк.24:38-39. — Р.Х.). И предоставил им осязать себя и показал следы гвоздей на руках. И когда вполне познали, что Он и в теле находится перед ними, пригласили Его есть с ними, чтобы и через это несомненно убедиться, что Он истинно воскрес телесно. Тогда Он вкусил меда и рыбы. Таким образом показал им, что истинно есть воскресение плоти. Он, желая показать — ибо, по Его словам (ср. Ин.14:2-3; Флп.3:20. — Р.Х.), “на небе житие наше” — и то, что не невозможно плоти взойти на небо, вознесся пред глазами их на небо, как был во плоти» (De resurrectione.9).

О других гностических учениях повествует все тот же Ириней в первой книге Ἔλεγχος καὶ ἀνατροπὴ τῆς ψευδωνύμου γνώσεως. Например, учение Карпократа было близко к идее Платона о переселении душ (Iren.Haer.I..20:1-4[25:1-6]). Кроме того, Карпократ и его последователи учили, что «Иисус родился от Иосифа и был подобен рожденным людям (τὸν δὲ Ἰησοῦν ἐξ Ἰωσὴφ γεγενῆσθαι, καὶ ὅμοιον τοῖς ἀνθρώποις γεγονότα)», но отличался от них тем, что «душа Его, твердая и чистая (ψυχὴν αὐτοῦ εὔτονον καὶ καθαρὰν)», хорошо понимала то, что она видит «в сфере нерожденного Бога (ἐν τῇ μετὰ τοῦ ἀγεννήτου θεοῦ περιφορᾷ)» (Iren.Haer.I.20:1[25:1]). Ириней также сообщает, что последователи Карпократа «имеют частью нарисованные, частью из другого материала изготовленные изображения, говоря, что образ Христа сделан был Пилатом в то время, когда Иисус жил с людьми (formam Christi factam a Pilato, illo in tempore quo fuit Jesus cum hominibus)». Карпократиане украшали их венцами и выставляли вместе «с изображениями мирских философов (cum imaginibus mundi philosophorum), именно с изображением Пифагора, Платона, Аристотеля и прочих», оказывая им, как язычники, знаки почтения (Iren.Haer.I.20:4[25:6]).

Гностицизм, безусловно, является своеобразным синтезом христианского учения с греческой философией, хотя, конечно, в него были вплетены и другие доктрины. Впрочем, Ириней, опираясь, по всей вероятности, на сочинения Юстина, утверждает, что все христианские ереси произошли от Симона Волхва (Iren.Haer.I.16:2[23:2]; ср. Деян.8:9-24) и что от симониан «получило свое начало лжеименное знание» (Iren.Haer.I.16:3[23:4]; ср. 1 Тим.6:20).

Гностики образовывали тайные союзы, попасть куда, в отличие от обычных христианских общин, было нелегко: вступающие должны были пройти ряд обрядовых испытаний и дать особую клятву. Именно в тайных организациях гностиков и появились тайные писания — в собственном значении слова ἀπόκρυφος (тайный). Они были предназначены для избранных, для тех, кому доступно «высшее познание». Некоторые группы христиан-гностиков селились в уединенных местах, вдали от городов (по образу ессеев). Наследием этих групп в ортодоксальном христианстве явилось монашество, по духу чуждое ранним христианским экклесиям[12]. У гностиков-маркосиан богослужение облекалось тайной (Iren.Haer.I.14:1-4[21:1-5]). Крещение было торжественно и сопровождалось формулой на семитском языке: BAСEMAXAMOССHBAAIANOPA..., в которой ясно можно разобрать: בְּשֵׁם חַכְמוֹת («Во имя Хакмот...»)[13]. За погружением в воду следовало помазание бальзамом, впоследствии усвоенное церковью (Corp. inscr. gr. № 9595a).

Идея дуализма, которую мы встречаем еще у кумранских сектантов, возникла не на пустом месте, она уходит своими корнями в древние культы Востока. Согласно им, доброе божество Ахура-Мазда ведет постоянную борьбу с духом зла Ангра-Манью. Они оба участвовали в создании мира: добрый дух создал все полезное и прекрасное, злой — все вредное и нечистое. У каждого из этих божеств есть помощники, которые ведут борьбу вместе с ними. В конечном итоге победу должен одержать Ахура-Мазда.

Одним из помощников Ахуры-Мазды в этих верованиях выступило солнечное божество — Митра. На рубеже летоисчислений культ Митры обособляется и затем начинает распространяться в Римской империи, а во II–III вв. становится одним из ведущих религиозных течений, особой религией (митраизм). Митру называли Непобедимым Солнцем, справедливым божеством. Существовали особые праздники-мистерии, посвященные этому божеству. Главным праздником Митры был день солнцеворота — 25 декабря (рождение Солнца)[14].

Аналогичные идеи были распространены и в других религиозных учениях, которые при этом проповедовали гностическо-мистическое слияние с божеством как единственное средство спасения. Одним из таких учений был герметизм, связанный с поклонением Гермесу Триждывеличайшему (Трисмегист), объединившему образы греческого бога Гермеса и египетского бога Тота. По верованиям герметистов, земля и весь телесный мир — зло, «темное начало». Они созданы не богом, а промежуточными силами. Из высшего божества проистекают: разум (λόγος), творец (δημιουργός) и человек (ἄνθρωπος), который, в свою очередь, тоже состоит из света и жизни. Человеку, чтобы спастись, необходимо пробудить в душе отблески света и воссоединиться с божеством. Одним из способов воссоединения с божеством было употребление магических заклинаний, основанных на «знании» истинной сущности и истинного имени бога[15], как-то: «Войди в меня, Гермес, как зародыш в чрево женщины [...]. Я знаю твое имя [...]. Я знаю тебя, Гермес, а ты меня. Я — ты, а ты — я»[16]. По-видимому, из этого и ему подобных заклинаний герметистов вошли в Евангелии от Иоанна аналогии: «Отец во Мне и Я в Нем [...]. Я и Отец — одно» (Ин.10:38,30). Эти стихи, вошедшие в четвертое Евангелие под влиянием языческих культов, сыграли существенную роль в создании христианского догмата о Триединстве Бога[17].

Основным отличием новозаветного христианства от гностических учений было неприятие им самого понятия гносиса — мистического слияния с Богом, — которым гностики заменяли веру. Существенным отличием было также положение о том, что спастись могут все верующие в Христа (верующие, а не овладевшие мистическим знанием об истинном Боге), причем спастись не только духовно, но и плотски — Царство Божие, согласно Новому завету, принимало в себя телесные, хотя и преображенные сущности.

Однако гностический подход к миру и его Спасителю, — воспринятый, вероятно, через дуализм ессеев, через филонизм и через еще какие-то источники, — проявился уже в некоторых произведениях Нового завета — особенно в Евангелии от Иоанна, в посланиях к ефесянам и колоссянам.

Уже с первых стихов Евангелия от Иоанна мы понимаем, что имеем дело с произведением, совершенно отличным от синоптических Евангелий. Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος, καὶ ὁ λόγος ἦν πρὸς τὸν θεόν, καὶ θεὸς ἦν ὁ λόγος[18]. Этот Логос (Слово)[19], по Квартусу, и был Христос: Καὶ ὁ λόγος σὰρξ ἐγένετο καὶ ἐσκήνωσεν ἐν ἡμῖν[20], т. е. изначально существующий Логос воплотился в Иисусе.

Характерным в отношении понятия доктрины о Логосе является так называемое Евангелие Истины (Nag Hammadi Codex I, p. 16-43)[21], упоминание о котором мы встречаем у Иринея (Iren.Haer.III.11:12[11:9]), с возмущением сообщающего, что валентиане «дошли до такой степени дерзости, что свое недавнее сочинение назвали Евангелием Истины (veritatis Evangelium)».

С самых первых строк этого произведения мы сталкиваемся с типичной терминологией гностиков: «Евангелие Истины есть радость для тех, кто получил от Отца истины милость познать Его через могущество Логоса, пришедшего из плеромы...»

Характерно, что имя Иисуса в Евангелии Истины употребляется всего несколько раз; в основном там говорится о Логосе (Слове), который те, к кому Он был обращен, называют Спасителем, «ибо таково название дела, которое Он призван выполнить для спасения тех, которые не знали Отца». О земной жизни Иисуса сказано, что Он пришел «в подобие тела. Свет говорил Его устами». Дело Иисуса — дать свет тем, кто пребывает в темноте. «Он дал им свет. Он дал им путь. Этот путь — истина, которой Он учил». Аналогичное понятие содержится и в четвертом Евангелии: в Логосе «была жизнь, и жизнь была свет человеков; и свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин.1:4-5).

Иисусу-Слову в Евангелии Истины противопоставлено Заблуждение — столь же абстрактное понятие, как и Логос. Заблуждение возненавидело Иисуса за то, что Тот дал свет людям, и стало преследовать Его.

Конечно, Квартус в своих философских воззрениях не мог опираться на Евангелие Истины, ибо последнее было составлено (Валентином или его учениками) после Евангелия от Иоанна — в период между 130 и 175 гг. Однако авторы этих произведений взяли за основу одни и те же философские доктрины: понятие света заимствовано, по-видимому, у кумранитов, а понятие логоса — вероятно, у Филона Александрийского.

Философия Филона оказала огромное влияние на христианство. Многим христианам, особенно неевреям, было ближе представление о Логосе, таинственной Силе, исходящей от еще более таинственного, непознаваемого Бога, чем образ бедного Пророка из Галилеи, связанного с еврейскими сектантами и проповедовавшего среди рыбаков, грешников, нищих и прокаженных.

Специальная работа О том, что Бог является неизменным посвящена Филоном доказательству положения, что Бог — высшая абстракция, к которой неприменимы никакие определения (Philo.Quod deus imm.55). Он бескачествен (Philo. Legum allegoriarum.I.36); «кто думает, что Бог имеет качественность, что Он не един или не изначален (ἀγένητος) и вечен (ἄφθαρτος) или не неизменен, оскорбляет или себя, или Бога» (Ibid.I.51). Бог ни в чем не нуждается, сам себе довлеет; цитируя Пятикнижие (Исх.4), Филон в труде О жизни Моисея разъясняет, что к Богу вообще неприложимо никакое имя (Philo.De vita Mosis.I.XIV [I.75]).

Детально разработана Филоном идея Логоса как посредника между Богом и людьми. Филон в книге О херувимах разъясняет, что основные силы — «благость и власть (ἐξουσία), причем благодаря благости Вселенная возникла, благодаря власти Бог управляет творением, третье же, соединяющее обе силы и посредствующее, — Логос; благодаря Логосу Бог является властителем и благим» (Philo.De cherub.9 [27]).

В работе Кто будет участником в божественных делах Филон говорит, что Логос «не изначален, как Бог, не рожден, как мы, но Он посередине этих крайностей, совпадая с обеими» (Philo.Quis rer. div. her.206). В этом тезисе заложено христианское представление о Богочеловеке. В книге О странствовании Авраама сказано, что Логос — тень Бога, посредник; Он ходатай и заступник (ἱκέτης) (Philo.De migr. Abr.122)[22].

Теория о Логосе в новозаветных документах была, по-видимому, последствием разочарований первого поколения христиан. По мере того, как Царство Небесное, каким его представляли себе синоптики и Апокалипсис, становилось химерой и отодвигалось ad kalendas graecas, верующие все более бросались в метафизику. Второе пришествие, вопреки пророчествам (Мф.16:28; 24:34; Мк.9:1; 13:30; Лк.9:27), откладывалось на неопределенный срок, и каждый день опаздывания возвращения Иисуса был шагом к Его обожествлению.

Гностики, пропитанные философией Платона и Филона, находили христианское учение скудным и бедным и перетолковывали еще не окрепшее евангельское повествование на свой лад. Галилейские рассказы казались им наивными и недостойными божественного, а следовательно, подлежащими иносказательному объяснению. Все частности жизни Иисуса были восприняты как нечто символическое и возвышенное. Ветхий завет считался ими не только вторичным, но и совершенно излишним. Иисус, согласно гностикам, смотрел с большей высоты и видел дальше, нежели основатели иудаизма, но апостолы не поняли Его учения, а потому известные тексты якобы извращены. Невзирая на образованность, гностики не отличались глубоким и тонким умом, необходимым для серьезного понимания диалогов Платона, а потому евангельское повествование смешивалось с примитивным пониманием платонизма, в результате чего обычно появлялись грубые фантазии, главным тезисом которых было положение, что истина и спасение доступны только через гносис.

Следствием этих идей было известное ослабление нравов. Большинство гностических школ полагало, что посвящение в гносис освобождает от обычных обязанностей: «Золото, положенное в грязь, — говорили эти гностики, — не теряет своей красоты (Ὃν γὰρ τρόπον χρυσὸς ἐν βορβόρῳ κατατεθεὶς οὐκ ἀποβάλλει τὴν καλλονὴν αὐτοῦ)» (Iren.Haer.I.1:11[6:2]). Ириней по этому случаю добавляет: «Они без разбора едят идоложертвенные яства, думая, что ни мало не осквернятся ими, и на всякое праздничное увеселение язычников, бывающее в честь идолов, сходятся первые, так что некоторые из них не воздерживаются и от ненавистного Богу и людям зрелища борьбы со зверями и человекоубийственного единоборства. А другие до пресыщения предаются плотским наслаждениям и говорят, что воздают плотское плотскому, а духовное духовному (τὰ σαρκικὰ τοῖς σαρκικοῖς καὶ τὰ πνευματικὰ τοῖς πνευματικοῖς)» (Iren.Haer.I.1:12[6:3]). Наконец, гностики высказывали свое отвращение к мученичеству, причем в таких выражениях, которые не могли не оскорблять христиан основной Церкви (Iren.Haer.I.19:3[24:6]; III.19:4[18:5]; Eus.HE.IV.7:7; Epiph.Haer.XIX.1; XXIV.4): поскольку истинное исповедание суть гносис Божий, всякий, исповедующий Бога посредством своей смерти, есть самоубийца (Clem. Strom.IV.4 [IV.16:3]).

Последователи Иисуса верили, что их Учитель воскрес и вознесен был к Богу на небеса, и на почве такого представления у них создавалось верование об Иисусе, воскресшем и вознесенном, как о существе, которое по своему достоинству по меньшей мере равно прочим небожителям, подчиненным Богу, т. е. всеразличным ангельским чинам[23], или даже превосходит их, так как сам Бог даровал Ему «всякую власть на небе и на земле» (Мф.28:18). Но Иисус не мог быть равен им, если Его бытие началось лишь с момента человеческого рождения, тогда как ангелы появились уже в момент сотворения Вселенной или даже раньше; чтобы сравняться с ними в этом отношении, Он должен был существовать уже до момента своего человеческого рождения, а в момент рождения Он как личность не появился впервые, а только сошел на землю, или перешел от прежней сверхчувствительной формы бытия к земной форме существования.

Понятия греческого Логоса и иудейского Мессии слились в одно представление.

В гностическом сочинении Пистис София ( , Πίστις σοφία — Вера Мудрость)[24] говорится от имени матери Иисуса: «Будучи Младенцем, прежде чем Дух (πνεῦμα) сошел на Тебя, был Ты однажды в винограднике с Иосифом. И Дух сошел с небес и, приняв на себя Твой образ, вошел в мой дом. Я же не узнала Его и подумала, что это Ты сам. И Дух сказал мне: где Иисус, брат Мой? Я хочу Его видеть. И я смутилась и подумала, что призрак (φάντασμα) меня искушает. И, взяв Его, привязала к ножке кровати, пока не схожу за вами. И я нашла вас в винограднике, где Иосиф работал. И, услышав слова мои к Иосифу, Ты понял их, и обрадовался, и сказал: где Он? Я хочу Его видеть и жду на этом месте. Иосиф же, слыша слова Твои, изумился. И пошли мы, и, войдя в дом, нашли Духа, привязанного к кровати. И, глядя на Тебя и на Него, мы видели, что вы друг другу подобны. Привязанный к кровати освободился, и обнял Тебя, и поцеловал, а Ты Его. И вы стали Одно (et amplexum te osculatum est tibi, atque tu quoque osculatus es ei, fuistis unus)» (Pistis Sophia, 120-121, по латинской версии Шварца).

Согласно этому сказочному рассказу, слияние духа с Иисусом произошло еще тогда, когда Иисус был младенцем, а не во время крещения.

А когда произошло слияние Иисуса с Логосом? И как этот Логос вступил в сферу человеческой жизни? Об этом Квартус умалчивает, он только замечает, что «Слово стало плотию», т. е. облеклось в человеческое тело. Возможно, евангелист считал моментом соединения Логоса с человеческим естеством в Иисусе момент Его крещения, ибо Квартус говорит, что в период деятельности Иоанна Крестителя «Свет истинный» (вероятно, Логос) лишь готовился прийти (Ин.1:9-10), а при крещении «Дух», сошедший с неба в виде голубя, почил на Нем (Ин.1:32). Однако этот «Дух» нельзя безоговорочно отождествлять с Логосом, ибо первый является пережитком ранней традиции, которой последний редактор Евангелия от Иоанна не мог пренебречь, хотя она и не согласовалась с его собственной доктриной о Логосе.

Подобное можно отметить в первом и третьем Евангелиях, в которых поздняя доктрина о непорочном зачатии от святого духа не согласуется с ранней традицией, отмечающей сошествие на Иисуса того же святого духа при крещении[25].

Вероятнее всего предположение, что Квартус приурочивал слияние Логоса с человеческим естеством в Иисусе к началу жизни Иисуса, к моменту Его рождения.

Отметим сомнительность предположения о том, что, по мнению Квартуса, вышеозначенное слияние произошло в момент зачатия Иисуса от святого духа. Об участии или неучастии в порождении Христа родителя-человека в Евангелии от Иоанна не сказано ни слова, хотя апостол Филипп, признавший в Иисусе Мессию, именует Его сыном Иосифа (Ин.1:45). По мнению Квартуса, христиане, уверовавшие во имя Христа, «не от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин.1:13), хотя по своему рождению они и являются простыми людьми. Поэтому и сам Иисус Христос представляется четвертому евангелисту единородным Сыном Божиим, ибо хотя Он и родился, как все люди, но в Нем объединилось Слово Божие (Логос) с человеческим естеством.

Как уже было отмечено выше, все философские учения с гностическими мотивами не имеют строгой догматики. С одной стороны, объяснить образ Иисуса на основании Евангелия от Иоанна очень трудно, просто невозможно, ибо невозможно на основании строго логической системы объяснить нечто аморфное по сути, выходящее за пределы этой системы. С другой стороны, на основании четвертого Евангелия объяснить образ Христа значительно проще, чем на основании синоптических Евангелий, ибо трактовать этот образ можно произвольно, не придерживаясь строгой системы, строгой догматики, и применяясь к обстоятельствам; Евангелие от Иоанна дает возможность трактовать свои положения весьма произвольно, необходимо лишь владеть искусством казуистики и софистики для достижения известной цели.

В дальнейшем мы не будем придавать серьезного значения образу Христа в трактовке Квартуса и изречениям, которые четвертый евангелист приписывает Основателю, оставляя эту привилегию богословам. Образ Иисуса в Евангелии от Иоанна так же далек от образа исторического Иисуса, как далек образ доктора Фауста у Гете от образа исторического Фауста, si tanta licet componere Magnis.



[1] ἄρχων — правитель, начальник, вождь, глава, повелитель.

[2] Это, вероятно, тот самый Ипполит — ученик Иринея и пресвитер в Риме (ум. ок. 236 г.)

[3] Ср. термины Павла: σαρκικοί, ψυχικοί, πνευματικοί (1 Кор.2:14-15; 3:3).

[4] От греческого слова αἰών [айóн], или, в восточной транслитерации, [эóн], — век, вечность. Эон — многозначный термин, который в эпоху эллинизма использовался для обозначения мира, вечности, мировых эпох. В христианстве эон — период земной истории, завершающийся «кончиной века» (συντελεία τοῦ αἰῶνος, Мф.24:3) и Судом, а также мир, свет; в гностицизме — название определенных стадий эманации Бога, воплощающих абстрактные сущности типа логоса, истины или идею будущего Царства Божиего — грядущий эон.

[5] Ириней о последователях Валентина, валентианах, пишет: «Вот первая и родоначальная пифагорейская четверица, которую они называют и корнем всего, именно: глубина и молчание, потом ум и истина» (Iren.Haer.I.1:1).

[6] Греческое слово λόγος, как одно из основных понятий древнегреческой философии, имеет множество значений; в переводе на русский язык их более тридцати, как-то: слово, предложение, высказывание, речь, мысль, разум, премудрость, смысл, замысел, учение, понятие, суждение, основание и т. д.

[7] πλήρωμα — полнота, обилие, множество.

[8] «Недавно Валентин предложил еще вопрос: какое есть начало Бога? Если его послушать, то выходит, что это какой-то фантом, какой-то недоносок» (Tert.Praescr. haer.7).

[9] В некоторых гностических системах Иисус Христос также распадается на отдельные сущности: 1) Иисус; 2) Христос; 3) Спаситель; 4) Единородный; 5) Логос; и т. д. (ЕФ.19,32,33,39). Ср. рукопись из Наг-Хаммади Апокриф Иоанна (Апокрифы древних христиан. — М., 1989, стр. 197–217).

[10] От греч. πᾶν — все; σπέρμα — семя.

[11] Сразу же после опубликования этого отрывка (1622 г.) вопрос о том, можно ли признать его подлинным сочинением Юстина, породил разные мнение, которые остаются и ныне; в пользу аутентичности, кроме Иоанна Дамаскина, говорят многие древние мужи Церкви IV – VI вв., однако Евсевий и Иероним в перечне писаний Юстина не приводят данного сочинения.

[12] Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. — М.: Политиздат, 1987. — Стр. 270–273.

[13] Ириней не понимает этой формулы и переводит ее неверно (Iren.Haer.I.14:2[21:3]; cf. Lucianus. Alexander.13). В учении гностиков — в частности, Валентина — Хакмот (Прит.14:1, ex Biblia Hebraica; cf. ibid., 9:1), или, в греческом написании, Ахамот (Ἀχαμώθ), олицетворяет слепую творческую силу (Iren.Haer.I.1:7 sqq. [4:1 sqq.]; Epiph.Haer.XXXI.4). То, что эта фраза не сугубо еврейская, как думает(?) Ириней, следует из ΡΟΥΑΔΑΚΟΥСΤΑ = רוּחָא דְּקוּשְׁטָא («дух истины»).

[14] Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. — М., 1987. — Стр. 258–259.

[15] Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. — М., 1987. — Стр. 260.

[16] См. Лейденский папирус (Pap. Lugd. W. C. 17 сл. Dieterich Abraxas, S. 195, 4ff. 10–11) и Лондонский папирус (Pap. Lond.CXXII.1–7).

[17] Доктрина Евангелия от Иоанна переплетается и с некоторыми другими восточными культами. Все, относящееся к культу Митры, собрано в капитальном труде: Cumont F. Textes et monument figurés relatifs aux mystéres de Mithra. 2 tomes. Bruselas, 1896–1898. Об Изиде (Исиде) и Озирисе (Осирисе) имеется специальная работа Плутарха De Iside et Osiride (Περὶ Ἴσιδος καὶ Ὀσίριδος). Изиде посвящена также XI книга Метаморфоз Апулея.

[18] «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин.1:1).

[19] Показательно, что Бог, согласно Библии, часто исполнял свои намерения через слово — уже в самом начале мы читаем: «И сказал Бог: да будет...» (Быт.1:3,6,9,11,14 и т. д.). Поэтому еще в древности еврейское понятие «Да-бар» (דָּבָר), т. е. «Слово», выступало в роли божественного исполнителя. Не случайно арамейское слово «Мэ-мар» (מֵימַר), или «Мэ-м’ра» (מֵימְרָא), — «Слово» — уже в Таргуме выступает в качестве обозначения Бога — обычно для устранения антропоморфизма (A Dictionary of the Targumim, the Talmud Babli and Yerushalmi, and the Midrashic Literature. Compiled by Marcus Jastrow. Vol. 2. London: Luzac & Co – New York: Putnam’s Sons, 1903. P. 775).

[20] «И Слово стало плотию, и обитало с нами» (Ин.1:14).

[21] Nag Hammadi Codex I (The Jung Codex): Introductions, Texts, Translations, Indices. Edited by Harold W. Attridge. Leiden: Brill, 1985. (Nag Hammadi Studies 22.) P. 55–122.

[22] Кроме того, Филон в книге О бегстве и нахождении наряду с логосом называет и другую сущность — софию (σοφία — мудрость): «Она называется Дочерью Бога, и она законная дочь и вечно девственная» (Philo.De fuga et inv.50); с другой стороны, «эта Дочь Бога, софия — мужчина и отец» (Ibid.52); ср. произведение из Наг-Хаммади Гром. Совершенный ум (Апокрифы древних христиан. — М., 1989. — Стр. 308–315).

[23] Согласно церковному учению, существует девять ангельских чинов: ангелы (ἄγγελοι), архангелы (ἀρχάγγελοι), херувимы (כְּרֻבִים), серафимы (שְׂרָפִים), силы (δυνάμεις), престолы (θρόνοι), начальства (ἀρχαί), власти (ἐξουσίαι) и господства (κυριότητες) (Быт.3:24; Ис.6:2; 1 Петр.3:22; Кол.1:16; 1 Фес.4:16).

[24] Pistis Sophia. Opus Gnosticum Valentino adiudicatum e codice manuscripto Coptico Londinensi descripsit et Latine vertit M. G. Schwartze. Edidit J. H. Petermann. Berlin: Dummler, 1851; Pistis Sophia. Text edited by C. Schmidt, translation and notes by V. MacDermot. Leiden: Brill, 1978 (Nag Hammadi Studies 9).

[25] См. § 30.



http://khazarzar.skeptik.net/bn/index.htm

Андрей
17.12.2016, 14:26
VI. Христос
32. משיח

Неизвестно, когда именно ожидаемого Спасителя стали именовать еврейским словом Машиах (Помазанник)[1]. В Танахе это наименование присваивается исключительно священникам (Исх.28:41; Лев.4:3; ср. Пс.104:15), пророкам (3 Цар.19:16) и царям — в частности, Саулу (1 Цар.10:1; 12:3; 24:7,11), Давиду (2 Цар.19:21), Соломону (2 Пар.6:42), Азаилу (3 Цар.19:15), Ииую (3 Цар.19:16) и Киру (Ис.45:1).

Но в эпоху Христа Мессией именовали Того, на котором починет «Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух вéдения и благочестия; и страхом Господним исполнится, и будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого» (Ис.11:2-4). Машиахом называли Того, которому будет «дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан.7:14).

Древние предсказания пророков сделались предметом самого тщательного изучения и толкования, а самой любимой книгой была Книга пророка Даниила, в которой якобы были указания на время пришествия Христа: «Когда я еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы и вразумлял меня, говорил со мною и сказал: “Даниил! теперь я исшел, чтобы научить тебя разумению. В начале моления твоего вышло слово, и я пришел возвестить [его тебе], ибо ты муж желаний; итак вникни в слово и уразумей видение. Семьдесят седмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых. Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины; и возвратится [народ] и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле [святилища] будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя”» (Дан.9:21-27).

И как только ни истолковывали эти седмицы (седьмины)!.. И почти все относят это пророчество к Иисусу.

Верующие в Мессию Иисуса доказывают иудаистам, считающим Иисуса лже-Мессией и до сих пор ждущим истинного Мессию, что в этом пророчестве сказано, якобы истинный Христос должен был прийти и предан смерти до разрушения Второго храма, то есть до 70 г. н. э.

Христианский православный апологет А. П. Лопухин пишет: «В течение этих седмин (70 х 7 = 490 лет) должно было состояться освобождение Иерусалима и храма и искупление мира «смертью Христа-Владыки». Предсказание это исполнилось в точности, так как от второго и окончательного указа о восстановлении Иерусалима (в 457 г.) до смерти Христа (в 33 г. по Р. Х.) протекло ровно четыреста девяносто лет»[2].

Общество Watch Tower (Свидетели Иеговы) немного изменяет дату выхода повеления о восстановлении Иерусалима и приходит к другим результатам: «В VI веке до н. э. пророк Даниил предсказал, что “Христос Владыка” появится через 69 “седьмин” [...] после того, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима (Даниил 9:24, 25). Каждая из этих “седьмин” равнялась семи годам. {Среди древних евреев было широко распространено представление о годовых неделях. Например, подобно тому как каждый седьмой день был субботним днем, каждый седьмой год считался субботним годом (Исход 20:8-11; 23:10, 11).} Согласно библейской и всемирной истории (? — Р.Х.), повеление о восстановлении Иерусалима было издано в 455 году до н. э. (Неемия 2:1-8). Поэтому Мессия должен был появиться через 483 года (69 х 7) после 455 года до н. э. Это приводит нас к 29 году н. э., к тому самому году, когда Иегова помазал Иисуса святым духом. Так Иисус стал “Христом” (что значит “Помазанник”), или Мессией (Луки 3:15, 16, 21, 22)»[3].

Церковь христиан-адвентистов седьмого дня опять же возвращается к дате 457 г. до н. э. и приходит к совершенно другим результатам: «Пророчество Даниила предвозвестило, что Мессия явится через “семь седьмин и шестьдесят две седьмины”, или через 69 недель после того, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима (Дан.9:25). По истечении шестьдесят девятой недели Мессия будет “предан смерти, но не за Себя” (Дан.9:26, англ. пер.). Эта ссылка указывает на то, что Христос умрет за людей. Он должен будет умереть в середине семидесятой недели и прекратить этим “жертву и приношение” (Дан.9:27). Ключом к пониманию пророческого времени служит библейский принцип, согласно которому день в пророческом исчислении равен буквальному солнечному году (Числ.14:34; Иез.4:6). По этому принципу — “день за год” — семьдесят недель (или 490 пророческих дней) олицетворяют 490 буквальных лет. Даниил утверждает, что этот период должен был начаться со “времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима” (Дан.9:25). Этот указ, давший иудеям полную автономию, был издан в седьмой год правления персидского царя Артарксеркса и вошел в силу в конце 457 г. до Р. Хр. (Езд.7:8, 12-26; 9:9). По пророчеству, через 483 года (69 пророческих недель) после издания указа явится “Христос Владыка”. 483 года, отсчитанные с 457 г. до Р. Хр., приводят нас к осени 27 г. по Р. Хр., когда Христос был крещен и начал Свое публичное служение [...]. В середине семидесятой седьмины, весной 31 года по Р. Хр., ровно через три с половиной года после крещения, Мессия, отдав Свою жизнь, положил конец системе жертвенного служения. В момент Его смерти завеса в храме сверхъестественным образом “разодралась надвое, сверху до низу” (Мф.27:51). Это событие указывало на то, что Бог отменил все храмовое служение»[4].

Другие христиане все же трезво признают, что указ о восстановлении Иерусалима вышел намного раньше, еще при персидском царе Кире. Так, Иосиф Флавий утверждает: «Кир отправил к сирийским сатрапам письмо следующего содержания: “Царь Кир шлет привет Сисину и Саравасану. Я позволил тем из живущих в стране моей иудеям, которые того пожелали, вернуться на родину и вновь отстроить город (выделено мною. — Р.Х.) и соорудить в Иерусалиме храм Божий на том же святом месте, на котором был раньше [...]”» (Jos.AJ.XI.1:3). Правда, при этом эти христиане тоже утверждают, что пророчество о «седьминах» относится к Иисусу и что для точного вычисления нужно внести поправку между лунным и солнечным календарями. Но в том-то и дело, что евреи жили не по лунному (как сегодняшние мусульмане), а по лунно-солнечному календарю, то есть вставляли тринадцатый месяц, дабы догнать солнечный год[5]. А потому и разницы при расчете «седьмин» между солнечным и лунно-солнечным календарями не существует.

Давайте же разберемся с этими «седьминами». Прежде всего следует задаться вопросом: а имеют ли они отношение к Иисусу Христу?

Обратимся к еврейскому оригиналу: «И еще я говорил в молитве, и муж Габриэль, которого видел я в видении прежде, влетел летя (מֻעָף בִּיעָף), коснулся меня около времени вечерней жертвы. И вразумлял, и говорил со мной, и сказал: “Данийель, теперь вышел я, чтобы просветлить тебя в разумении. В начале молений твоих вышло слово, и я пришел возвестить, ибо желанен ты, и уразумей в слове, и пойми в видении.

Семьдесят седьмин отмерены

для народа твоего

и для города святого твоего —

к покрытию преступления

и к запечатанию (וּלְחָתֵם) греха

и к искуплению срока

к приведению праведности веков

и к запечатанию (וְלַחְתּם) прорицания и пророка

и к помазанию святого святых.

И знай, и разумей:

от выхода слова

к возвращению и к отстроению

Й’рушалаима до помазанника-правителя (מָשִׁיחַ נָגִיד) —

седьмин семь

и седьмин шестьдесят

и две; возвратится [народ], и обустроится

улица, и окончательно,

но в трудные времена.

И после седьмин шестидесяти и двух

разрублен будет (יִכָּרֵת) помазанник, но не за себя (וְאֵין לוֹ);

а город и святыню

разрушит народ правителя грядущего,

и конец его — в наводнении

и до конца войны

определены опустошения.

И утвердит завет со многими

седьмина одна,

и половина седьмины

отменит жертву и приношение,

и на крыле [святыни] будут мерзости запустения (שִׁקּוּצִים מְשׁמֵם — идолы, языческие статуи), но окончательная, предопределенная гибель постигнет опустошителя”» (Дан.9:21-27, РХ).

Как видно из данного перевода, речь здесь, по всей вероятности, идет не об Иисусе Христе, а о другом «помазаннике» (или царе, или священнике, или пророке), который сперва был «правителем», а потом был «разрублен» — вероятно, погиб от меча.

Теперь обратимся к самому тексту: «Семьдесят седьмин отмерены для народа твоего и для города святого твоего — к покрытию преступления и к запечатанию греха и к искуплению срока к приведению праведности веков и к запечатанию прорицания и пророка и к помазанию святого святых» (Данийель.9:24, РХ). «Семьдесят седьмин», конечно же, нужно отсчитывать от начала наказания иудеев за грехи, то есть от разрушения Иерусалима (587 г. до н. э.). Через «семь седьмин», то есть через 49 лет после разрушения столицы Иудеи (538 г. до н. э.), евреи получают разрешение на возвращение в Иерусалим. Так оно в действительности и было (Jos.AJ.XI.1:3). Потом, через 62 седьмины (= 434 года), был «разрублен» некий «помазанник»: «И после седьмин шестидесяти и двух разрублен будет помазанник» (Данийель.9:26, РХ). Похоже на то, что речь здесь идет об Онии III, который был первосвященником (то есть помазанником) и о котором рассказывается во Второй книге Маккавейской (главы 3 и 4). Сей самый Ония III, внук Онии II, был первосвященником при сирийском царе Селевке IV Филопатре (187–175 гг. до н. э.) и отличался великим благочестием. В 175 или 174 г. до н. э. он был низложен, и первосвященство получил его брат Иасон, который «тотчас начал склонять одноплеменников своих к Еллинским нравам» (2 Макк.4:7-10). Вскоре Иасона вытесняет Менелай и разворовывает драгоценности Храма. Далее читаем: «Верно дознав о том, Ония изобличил его и удалился в безопасное место — Дафну, лежащую при Антиохии. Посему Менелай, улучив наедине Андроника, просил его убить Онию; и он, придя к Онии и коварно уверив его, дав руку с клятвою, хотя и был в подозрении, убедил его выйти из убежища и тотчас убил (надо полагать, мечом. — Р.Х.), не устыдившись правды. Этим раздражены были не только Иудеи, но и многие из других народов, и негодовали на беззаконное убийство этого мужа. Когда же царь возвратился из стран Киликии, то бывшие в городе Иудеи с вознегодовавшими Еллинами донесли ему, что Ония убит безвинно. Антиох, душевно огорченный и тронутый сожалением, оплакивал добродетель и великое благочиние умершего, и в гневе на Андроника, тотчас совлекши с него порфиру и изодрав одежды, приказал водить его по всему городу и на том самом месте, где он злодейски погубил Онию, казнить убийцу, чем Господь воздал ему заслуженное наказание» (2 Макк. 4:33-38). Убийство Онии III произошло в 171 или 170 г. до н. э.

Конечно, «62 седьмины» не совсем согласуются с датами правления, низложения и убийства Онии III, но суть заключается в том, что сама Книга Даниила не была написана в VI веке до н. э., но намного позже — около 164 года до н. э. С этим определением согласно большинство не только светских, но и клерикальных ученых. К сожалению, у нас нет ни времени, ни места, чтобы полностью доказать это положение. Приведем лишь некоторые из аргументов: автор Книги Даниила исключительно плохо знает о том времени, о котором ведет повествование (время вавилонского пленения), зато он хорошо осведомлен об эпохе эллинизма вплоть до бесчинств Антиоха Епифана[6]; до 164 года до н. э. о Книге Даниила не знал ни один писатель (ср. Дан.12:4); многие главы Книги Даниила написаны на тогдашнем разговорном языке евреев — на арамейском, — тогда как древние книги, даже те, которые были написаны в период вавилонского плена (творения Иезекииля и Второисаии), написаны исключительно на еврейском языке; автор Книги Даниила избегает написания Тетраграмматона, который в тот период уже не произносился вслух; даже еврейские канонизаторы во главе с р. Акибой не признали Книгу Даниила пророческой, включив ее в виде исключения лишь в раздел К’тубим (Писания)[7].

Именно потому, что автор Книги Даниила — писатель позднейшей эпохи и, по сути своей, его «пророчества исполняются задним числом», он допускает многочисленные ошибки, в том числе и хронологические. «Седьмин» надо было отсчитать не 62, а поменьше, но, вероятно, слишком уж понравилось ему число «70» (7 + 62 + 1) в качестве священной седмицы, взятой десять раз (ср. 2 Пар.36:21; Иер.25:11). Да и вряд ли автор Книги Даниила знал толком, сколько лет прошло от разрушения Иерусалима до убийства Онии III.

Нет никаких существенных причин сомневаться в том, что под «помазанником-правителем» (Дан.9:25) автор Книги Даниила разумел именно первосвященника Онию III (весь строй книги говорит за это). Кроме того, определение именно этого первосвященника дает разгадку тайны последней «седьмины», тогда как в случае применения этого пророчества к Иисусу Христу определить значение этой «седьмины» (в особенности, второй ее половины) не представляется возможным.

Через три с половиной года после смерти Онии III — в декабре 168 или 167 г. до н. э. — в Иерусалимском храме были упразднены регулярные жертвоприношения и на жертвеннике была заклана свинья (!) в честь Зевса Олимпийского. «Царь Антиох написал всему царству своему, чтобы все были одним народом, и чтобы каждый оставил свой закон. И согласились все народы по слову царя. И многие из Израиля приняли идолослужение его и принесли жертвы идолам, и осквернили субботу. Царь послал через вестников грамоты в Иерусалим и в города Иудейские, чтобы они следовали узаконениям, чужим для сей земли, и чтобы не допускались всесожжения и жертвоприношения, и возлияние в святилище, чтобы ругались над субботами и праздниками и оскверняли святилище и святых, чтобы строили жертвенники, храмы и капища идольские, и приносили в жертву свиные мяса и скотов нечистых, и оставляли сыновей своих необрезанными, и оскверняли души их всякою нечистотою и мерзостью, для того, чтобы забыли закон и изменили все постановления [...]. В пятнадцатый день Хаслева, сто сорок пятого года, устроили на жертвеннике мерзость запустения (βδέλυγμα ἐρημώσεως), и в городах Иудейских вокруг построили жертвенники» (1 Макк.1:41-49,54). Царь Антиох Епифан пожелал «осквернить храм Иерусалимский и наименовать его храмом Юпитера Олимпийского, а храм в Гаризине, так как обитатели того места пришельцы, храмом Юпитера странноприимного» (2 Макк.6:2). Это нечестие продолжалось три года (ср. 1 Макк.1:54 и 1 Макк.4:52; ср., впрочем, 2 Макк.10:3), и в 164 году произошло то событие, которое представлялось автору Книги Даниила окончательной победой праведности и которое, как он наивно полагал, мог предсказать некий Данийель, или Дан-Эль, — древний праведник-мудрец, быть может, тот, о котором упоминается у Иезекииля (Иез.14:14-20; 28:3), а также в текстах Рас-Шамры XIV века до н. э. А именно: в этом году умер Антиох IV Епифан (1 Макк.6:1-16; 2 Макк.9:1-28) и иудеи очистили Храм от скверны (1 Макк.4:36-58; 2 Макк.10:1-9; ср. Дан.7:25).

Таким образом, наше исследование неминуемо привело к следующему выводу: пророчество из Книги Даниила о «седьминах» не имеет никакого отношения к Иисусу — даже в начале III века н. э. христиане не применяли его к Основателю (Eus.HE.VI.7). И уж конечно, мы ни в коем случае не будем опираться на это пророчество в дальнейшем — в частности, при определении даты смерти Иисуса, как это делают многие клирики: вопреки астрономическим, математическим, историческим и даже евангельским данным.

Среди евреев ожидание появления Мессии достигало наивысшего напряжения. Вот какие чаяния мы находим в апокрифических Псалмах Соломона: «Воззри, Господи, и восстанови им царя их, сына Давидова, в тот час, который Ты избрал, Боже, да царит он над Израилем, дитем Твоим. И опояши его силою поражать властителей неправедных: да очистит Он Иерусалим от язычников, топчущих город на погибель. Пусть Он мудро и справедливо отгонит безбожников от наследия и разобьет высокомерие безбожников, как глиняную посуду [...]. Тогда Он соберет святой народ, которым будет праведно править, и будет судить колена народа, освященные Господом Богом Его. Он не допустит, чтобы впредь среди них жила кривда. И никто из знающих зло не сможет быть среди них; ибо Он знает их, что они все — сыны Божии. Он распределит их по коленам по земле. И ни чужеземец (πάροικος), ни инородец (ἀλλογενής) не посмеет жить среди них в будущем. Он будет судить народы и языки (λαοὺς καὶ ἔθνη) по Своей справедливой мудрости. Он будет держать языческие народы (λαοὺς ἐθνῶν) под Своим игом, и прославит Он Господа в очах всей земли, и очистит Он Иерусалим в святости, каким он был сначала [...]. И сам Царь Праведный (βασιλεὺς δίκαιος) научен будет Богом о них, и нет неправедности во дни Его среди них, ибо все святы, а Царь их — Помазанник Господень (καὶ βασιλεὺς αὐτῶν χριστὸς κυρίου) [...]. Это благовидность Царя Израиля, которую познал Бог, восстановив Его над домом Израиля для вразумления его [...]» (Psalmi Salomonis.17:21-23,26-30,32,42).

Ожидание Машиаха доходило до такой высокой степени, что даже правители израильского народа принимали власть лишь условно, «доколе восстанет Пророк верный» (ἕως τοῦ ἀναστῆναι προφήτην πιστόν) (1 Макк.14:41). Считалось, что скоро евреи снова будут собраны в Иерусалиме из рассеяния для поклонения Иегове (2 Макк.2:18) и что семя Давидово будет владеть престолом «на веки» (1 Макк.2:57). При появлении любого заметного проповедника все невольно спрашивали, не он ли Мессия? (Мф.11:3; Лк.7:19; Ин.1:19-20).

В Помазаннике Божием прежде всего видели победителя. Это относилось и к ученикам Иисуса: когда Основатель сказал, что Он должен идти в Иерусалим, братья Зеведеевы уже стали делить почетные места в якобы уже наступающем Царстве Мессии (Мк.10:35-37; ср. Деян.1:6). Вот причина того, что они, все Его ученики, оставили своего Учителя сразу же после Его ареста. Они настолько верили в победоносного Мессию, что, когда увидели Иисуса, униженного и арестованного как самого последнего разбойника, все их мессианские надежды на Иисуса были разбиты — правда, лишь на некоторое время, но об этом — ниже...



[1] Отсюда греческое слово Христос (Χριστός) от глагола хрúо (χρίω) — намазываю.

[2] Лопухин А. П. Библейская история Ветхого Завета. — Монреаль, 1986, стр. 337.

[3] Познание, ведущее к вечной жизни: Пер. с англ. — Изд.: Watch Tower, 1995, стр. 36.

[4] В начале было Слово...: Пер. с англ. — Заокский: «Источник жизни», 1993, стр. 49–50.

[5] См. § 8.

[6] Обратите внимание на детальное описание: персов и греков (Дан.10), разделения империи Александра Македонского (Дан.11:3-4), войны между Птолемеями и Селевкидами (Дан.11:5-19), Антиоха Епифана (Дан.11:21 и след.) и тонкостей осквернения Храма (Дан.11:31).

[7] См. Приложение 2.



33. Религиозное самосознание Иисуса

Примус утверждает, что после ареста Иоанна Крестителя Иисус появился в Галилее и стал проповедовать то же, что проповедовал и Креститель (ср. Мф.3:2 и 4:17). Короче говоря, Иисус вначале лишь намеревался занять место Иоанна. Следует отметить, что и в последующем эпизоде с призванием учеников (Мф.4:18-19) Иисус выступал только в роли проповедника; чудеса, которые Он вскоре якобы совершил, еще не заставляют народ видеть в Нем кого-то большего, нежели пророка (Мф.8:2-16,24-34; ср. Мф.12:23; 14:33); правда, бесы якобы пытались раскрыть тайны Его мессианства (Мф.8:29), но Он им запрещал говорить об этом (Мк.1:25,34). Иисус еще в Кесарии Филипповой, то есть в значительно поздний период Его общественного служения, спрашивал своих учеников, за кого почитают Его люди и они сами? (Мф.16:13; Мк.8:27). Стало быть, до этого времени народ считал Иисуса пророком или, в лучшем случае, предтечей Мессии, а значит, сам Основатель до путешествия в Кесарию Филиппову никому не говорил, что Он Мессия, и слова из Нагорной проповеди (Мф.7:21) и из наставления ученикам (Мф.10:23), если они имеют исторический характер, были высказаны в более поздний период общественной деятельности Иисуса.

«Да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45), — это, безусловно, аутентичный логий, ибо последующий период времени, вплоть до момента составления Евангелий, был настолько переполнен ожесточенной борьбой, что вряд ли в нем могло возникнуть такое великодушное изречение, в котором отчетливо сказывается основная черта благочестия Основателя. Воплощением такой беспредельной доброты Он считал Яхве, и вследствие этого любил называть Бога Отцом. Бог, постигнутый непосредственно как Отец, — вот основная заповедь веры Иисуса, в которой заключена вся Его теология (если учение Основателя вообще можно называть теологией); и это — не теоретическая доктрина, а нравственная потребность.

Иосиф Флавий пишет: «Невозможно перечесть частных отличий в обычаях и законах у всех народов. Иные отдали власть самодержцу, иные нескольким избранным родам, иные доверили ее народу. А наш законодатель [Моисей], отказавшись от всего вышеперечисленного, создал так называемую теократию, — если это слово не слишком искажает настоящий смысл, — отдав начальство и власть в своем государстве Богу и убедив всех единственно в Нем видеть причину тех благ, которые выпадают на долю всех и каждого и которые они (его соплеменники. — Р.Х.) ощутили, когда переживали трудные времена» (Jos.CA.II.16). Примерно так большинство евреев понимало идею власти, причем сам термин теократия (от греч. θεός — Бог и κράτος — власть) в данном месте встречается впервые и создан, по всей вероятности, самим Иосифом Флавием.

Иуда Галилеянин утверждал, что лучше умереть, нежели дать кому-либо другому, кроме Яхве, титул господин (Jos.AJ.XVIII.1:6), однако Иисус сохранял для Бога более нежное название — Отец.

Основатель не уделял серьезного значения обрядовой стороне дела, считая, что Богу нужно отдавать сердце, а не то, что касается тела (Мф.15:11; Мк.7:6). В отличие от назореев, Иисус не был аскетом, довольствуясь молитвой, или, скорее, размышлением в уединенных местах, где человек всегда искал Бога (Мф.14:23; Лк.4:42; 5:16; 6:12).

Иисус ничего не говорил против Закона Моисеева, но, по-видимому, находил его недостаточным (Мф.5:20). Постоянно звучит в Нагорной проповеди: «Вы слышали, что сказано древним [...], а Я говорю вам [...]». Иисус запрещал всякое грубое слово (Мф.5:22), запрещал разводы (Мф.5:32; ср. Втор.24:1; Вав Талм.Санhедрин.22а) и клятву (Мф.5:34-37; ср. Исх.20:7; Лев.19:12; Втор.23:21), порицал возмездие (Мф.5:39-41; ср. Исх.21:24; Лев.24:20; Втор.19:21) и требовал всеобщего прощения обид (Мф.5:23-26).

Что касается жертвоприношений, то, согласно Иисусу, они по-прежнему должны еще существовать (Мф.5:23; 8:4; Лк.5:14; ср. Лев.14:10), но, по свидетельству Евангелий, Основатель нигде не участвовал ни в каких иудейских жертвоприношениях, за исключением, согласно синоптикам, пасхального приношения агнца. Евангелисты сообщают о таком деянии Иисуса — изгнание торговцев из Храма (Мф.21:12; Мк.11:15; Лк.19:45; Ин.2:15), — которое положительно указывает на то, что Иисус мало сочувствовал жертвоприношениям; однако Цельс пишет, что Иисус «исполнял все принятые у иудеев обычаи, вплоть до [обычных] у них жертвоприношений» (Цельс у Оригена. — Orig.CC.II.6; cf. Evangelium Ebionitum. — Epiph.Haer.XXX.16). Впрочем, вопрос о жертвоприношениях не был для Иисуса таким уж важным, куда важнее был вопрос о Шаббате.

«В то время проходил Иисус в субботу засеянными полями; ученики же Его взалкали и начали срывать колосья и есть. Фарисеи, увидев это, сказали Ему: вот, ученики Твои делают, чего не должно делать в субботу. Он же сказал им: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам?» (Мф.12:1-4). «И сказал им: суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы» (Мк.2:27-28). Иисуса часто обвиняли в нарушении Шаббата Его враги (Лк.6:7,11; 13:14; Ин.5:9-10; 9:16). Действительно, согласно одной заповеди Торы, кто оскверняет Шаббат, «тот да будет предан смерти» (Исх.31:14). Именно узкое понимание этой заповеди ненавидел Иисус. И Он был не одинок. На вопрос: «Можно ли есть яйцо, снесенное курицей в Шаббат?» — один рабби отвечал: «можно», а другой: «нельзя» (Мишна. Эдуйот.4:1); так же и р. Ешуа из Н’цэрета на вопрос: «Можно ли есть хлебные зерна растертых в Шаббат колосьев?» — отвечал: «можно», а скудоумные паруши отвечали: «нельзя» (ср., однако, Мишна. Бейца1:8; Тосефта. Бейца.1:20). К этому можно добавить следующее: в Евангелии от Луки кодекса Безы сказано: «В тот же день Он увидел кого-то, работавшего в субботу, [и] Он сказал ему: человек! если ты знаешь, чтó делаешь, ты благословен, но если не знаешь, ты проклят и есть преступник Закона (ἄνθρωπε εἰ μὲν οἶδας τί ποιεῖς μακάριος εἶ, εἰ δὲ μή οἶδας ἐπικατάρατος καὶ παραβάτης εἶ τοῦ νόμου)» (cod. D. Lc.6:4). Не исключено, что этот логий имеет древнюю, первоначальную традицию: человек, сознательно нарушающий Закон и работающий в Шаббат в силу необходимости, — благословен; но человек, бездумно нарушающий Тору, — проклят (ср. Фом.32). И, наконец, если верить Терциусу, ученики Иисуса тоже выполняли заповедь о Шаббате (Лк.23:56).

В нравственном отношении Иисус не был одинок среди своего народа. Вот, кажется, Талмуд подслушал слова из Нагорной проповеди: «милостыню втайне творящий больше Моше»; «делающий мало [по Торе] приравнивается к делающему много, лишь бы устремлен был сердцем к Богу»; «сохранение жизни отменяет Шаббат»; «вам дан Шаббат, а не вы — Шаббату»; «ханжей следует обличать, ибо они оскорбляют имя Божие»; «лучше краткая молитва с благоговением, нежели длинная без усердия»; «не будь скор на гнев»; «плати добром за зло»; «ходите путями [Божиими]: как Он милосерд, будьте и вы милосердны» (Иер Талм. Пеа.1:1; Вав Талм. Хагига.1; Шаббат.10; Йома.5,72; Сота.38б; Ш’мот Рабба.22). Или, например, р. Тарпон (טַרְפוֹן)[1]: «День короток, работы много, а работники ленивы; плата велика, а хозяин (בַעַל) торопит» (Мишна. Абот.2:18[15]). «В наше время, когда говорят кому-нибудь: “вынь соломенку из глаза твоего”, — слышится ответ: “вынь бревно из своего!”» (Вав Талм.Аракин.16б). А вот и великий Гиллель: «люби мир (שָׁלוֹם) и добивайся мира (שָׁלוֹם)» (Мишна. Абот.1:11[12]); «стремящийся возвеличить имя [свое], теряет имя свое; не желающий умножать, теряет» (Мишна. Абот.1:12[13]); «не осуждай друга своего, пока не поставишь себя на его место; не говори такого, чего понять нельзя» (Мишна. Абот.2:5[4]); «стыдливый не научится, а вспыльчивый — не научит; не всякий, кто чрезмерно занят торговлей, умудрен; там, где нет людей, старайся быть человеком» (Мишна. Абот.2:6[5])[2].

Таким образом, далеко не всех иудеев «отец — дьявол» (Ин.8:44), и Иисус, не придерживаясь слепо каждой буквы Закона Моисеева, не отвергал Торы, а однажды даже заповедал своим ученикам: все, что книжники и фарисеи «велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте» (Мф.23:3).



[1] Э. Ж. Ренан считает, что этот Тарпон (или Тарфон) — прототип Трифона, героя книги Юстина πρὸς Τρύφωνα Ἰουδαῖον διάλογος (Renan E. Histoire des Origines du Christianisme. Livre cinquième: Les Évangiles et la seconde génération chrétienne. Paris: Calmann Lévy, 1877. P. 70; Livre sixième: L’Église chrétienne. Paris: Calmann Lévy, 1879. P. 380).

[2] См.: Соловьев Вл. Талмуд и новейшая полемическая литература о нем. // Соловьев Вл. Сочинения: Т. 6. — Стр. 11 и след.


34. Праэкклесия

«Блаженны нищие! (Лк.6:20, ex fontibus); горе вам, богатые! (Лк.6:24)», — согласно Терциусу, восклицал Иисус, и это не было нововведением. Пророки древности устанавливали тесное соотношение, с одной стороны, между словами бедный, кроткий, смиренный, а с другой, между словами богатый, нечестивый, жестокий. Действительно, Яхве «внемлет нищим и не пренебрегает узников Своих» (Пс.68:34). «Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего» (1 Цар.2:8). «Он спасает бедного от меча [...] и от руки сильного» (Иов.5:15). Иегова восстанет «ради страдания нищих и воздыхания бедных» (Пс.11:6). В конце концов было установлено, что «благотворящий бедному дает взаймы Господу; и Он воздаст ему за благодеяние его» (Прит.19:17).

При Селевкидах почти вся аристократия подверглась эллинизации, то есть, согласно еврейским повериям, предала Яхве. Приобщение к светской жизни, к роскоши, к благосостоянию стало приравниваться к апостасии. «Горе тем, которые строят свои дома грехом, ибо они будут искоренены до основания и падут от меча; и приобретающие золото и серебро внезапно погибнут на суде. Горе вам, богатые, ибо вы положились на ваше богатство, и вы лишитесь своего богатства, ибо вы не думали о Всевышнем во дни своего богатства. Вы творили хулу и неправду и приготовили себя ко дню кровопролития, и ко дню мрака, и ко дню великого суда», — восклицает автор Книги Еноха (Liber Enoch.94:7-9, по пометам Dillmann’а).

Слово бедный сделалось синонимом слова благочестивый. Именно этим названием любили именовать себя христиане первых общин (Иак.2:5)[1]. Собрание Logia Kyriaka было составлено или дополнено в среде эбионитов (אֶבְיוֹנִים — нищие) Батанеи (Epiph.Haer.XXX.3,18).

Проповедь Иисуса была направлена прежде всего к социальным низам, к народу (Мф.9:36; Мк.6:34). Подобно ессеям, Он призывал к тому, чтобы люди оставляли дома и семьи, то есть отрешались от мирских сует (Мф.19:28-29; Мк.10:29-30; Лк.18:29-30). Он говорил, что есть последние, то есть бедные, отверженные, страждущие, «которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними» (Лк.13:30). Иисус утверждал, что богатому очень трудно попасть в Царство Небесное (Мф.19:21; Мк.10:21; Лк.18:22), что они уже получили свое утешение (Лк.6:24), что единственным спасением для них может быть лишь отказ от богатства и пожертвование его бедным (Мф.19:21; Мк.10:21; Лк.18:22).

Сама же община, которую возглавлял Иисус, жила по коммунистическому принципу. Она существовала за счет подаяний, а также за счет взносов, которые передавали общине новые ее члены (Лк.8:3; ср. Деян.4:34-37; 5:1-4; Eus.HE.II.17:6)[2]. Для того, чтобы поддерживать имущественное равноправие, в общине был избран казначей (Ин.12:6). Но в отличие от ессеев, которые также жили по коммунистическим законам, Иисус отвергал материальное воспроизводство (Лк.9:62; 12:22-33), считая, что работой являются только проповедь и исцеление больных (Лк.9:2; 10:2). Он полагал, что любой благочестивый человек должен накормить Его и Его учеников, «ибо трудящийся достоин пропитания» (Мф.10:10; Лк.10:7). Несмотря на то, что школа Иисуса не занималась никаким ремеслом, она, подобно ессеям[3], зарабатывала столько денег, что, вероятно, могла даже поделиться с нуждающимися (Ин.13:29).

Иисус постоянно повторял, что дети являются священными (Мф.18:5,10,14; Мк.9:37,42; Лк.9:46; 17:2), что им принадлежит Царство Небесное (Мф.19:14; Мк.10:14; Лк.18:16), что Отец Небесный скрывает свои тайны от мудрецов и открывает их младенцам (Мф.11:25; Лк.10:21; ср. Пс.8:3). Однажды, когда между учениками Иисуса произошла очередная ссора о первенстве, Он «призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф.18:1-4).

Итак, Иисус говорил, что для того, чтобы обрести Царство Небесное, необходимо быть таким, как дети. Но что это означает? С одной стороны, это означает, что благодать обретут люди, не искушенные знанием. Действительно, среди учеников Иисуса не было ни одного по-настоящему образованного человека. Согласно Цельсу, христиане говорили: «Пусть к нам не вступит ни один образованный (πεπαιδευμένος), ни один мудрый (σοφός), ни один разумный (φρόνιμος) [человек]; все это у нас считается дурным. Но если есть необразованный (ἀμαθής), неразумный (ἀνόητος), невежда (ἀπαίδευτος), малолетний (νήπιος), пусть смело придет» (Цельс у Оригена. — Orig.CC.III.44). И далее: «Мудрецы отвергают наше учение, ибо мудрость вводит их в заблуждение и сбивает с пути (Οἱ σοφοὶ γὰρ ἀποτρέπονται τὰ ὑφ’ ἡμῶν λεγόμενα, ὑπὸ τῆς σοφίας πλανώμενοι καὶ παραποδιζόμενοι)» (Цельс у Оригена. — Orig.CC.III.72). Климент Александрийский утверждал, что «вера выше (κυριώτερον — более повелительна) знания» (Clem.Strom.II.4:15). Другой христианский апологет, в свою очередь, восклицал: «Несчастный Аристотель! ты, изобретший для них (еретиков) диалектику — искусство строить и разрушать (artificem struendi et destruendi), притворную в суждениях, изворотливую в посылках, недалекую в доказательствах, деятельную в пререканиях, тягостную даже для самой себя, [искусство,] которое берется за все, чтобы ничего не довести до конца» (Tert.Praescr. haer.7:6). Иероним говорил, что христианская община набирала своих членов не из лицея и академии, а из низшего народа (de vili plebecula) (ср. 1 Кор.1:26-27).

С другой стороны, быть таким, как дети, — значит быть жизнерадостным, жизнелюбивым. И вот, когда мы видим представителей некоторых христианских конфессий (ordo) с таким выражениям лица, якобы на них свалились все беды человечества, мы понимаем, насколько отошло в некоторых случаях так называемое христианское учение от заповедей самого Иисуса. Неужели Основатель хотел видеть детей с такими страдальческими физиономиями?..

Среди учеников Иисуса был как минимум один сборщик податей (Мф.9:9; Мк.2:14; Лк.5:27). Мытарь вряд ли был очень бедным человеком, но занятие сбором налогов презиралось в Палестине, а значит, Иисус привлекал на свою сторону не только одних бедняков, а вообще людей, презираемых обществом, говоря, что мытари и блудницы войдут в Царство Божие впереди ортодоксов (Мф.21:31). Согласно Квартусу, Основатель говорил: «Царство Мое не от мира сего» (Ин.18:36). То есть люди, отвергнутые этим миром, удостоятся Царства Мессии.

Избранная группа учеников Иисуса представляла собой очень смешанное общество, приводившее в смущение лицемеров. Она вмещала в себя людей, с которыми большинство евреев вообще не стало бы общаться (Мф.9:10; Лк.15:2). По-видимому, Иисус в контакте с отверженными обществом людьми находил больше сердечности и достоинства, чем в среде формалистов и законников, гордящихся своим наружным благочестием. Фарисеи, преувеличивая предписания Танаха, считали себя оскверненными от соприкосновения с людьми из народа с не-фарисеями, с не-«отделенными», с ам-hаарецами[4]. Талмуд учил, что фарисей (хабэр)[5] «не должен продавать ам-hаарецу ни влажного, ни сухого, не должен ходить к нему в гости, ни принимать его у себя в его платье» (Мишна. Демай.2:3). Иисус, напротив, говорил, что Он «пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф.9:13; Мк.2:17; Лк.5:32), и что «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Мф.18:11).

Женщины с душой, полной раскаяния, склонные к смирению, и дети, завораживающие своей невинностью, обожали Иисуса. Упрек, что этих легко увлекавшихся существ Основатель отрывает от семьи, был одним из тех, которые чаще всего ставили Ему в вину Его враги: ... καὶ ἀποστρέφοντα τὰς γυναῖκας καὶ τὰ τέκνα[6].

Иисус был далек от того, чтобы разрабатывать стройную систему догматических положений. Лишь единожды, когда запрещал развод (Мф.19:3-9; Мк.10:2-12), Он высказался вполне определенно. Не было также никакой теологии (в том смысле, в котором мы привыкли понимать это слово), никакого символа, никакого таинства. Крещению Иисус не придавал особого значения[7], даже евхаристия как таинство была установлена по распятии Основателя[8].

У евреев был обычай, согласно которому глава трапезы перед едой брал хлеб, благословлял его с молитвой, разламывал и предлагал каждому из сотрапезников. Вино было предметом такого же освящения (Вав Талм.Беракот.37б). У ессеев и терапевтов трапеза уже приобрела значение обряда (Philo.De vita cont.6-11; Jos.BJ.II.8:7), но в окружении Иисуса (при жизни Основателя) она еще не приобрела значения таинства. Слова: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк.22:19), — по всей вероятности, были вставлены в уже сложившийся текст в согласии со словами апостолами Павла (1 Кор.11:24), ибо они отсутствуют в древнейших, довульгатовских, латинских версиях, а также в кодексе Безы. Даже слова Павла подвергались переработке; во всех неисправленных древних кодексах стих 1 Кор.11:24 имеет следующий вид: «И возблагодарив преломил и сказал: “сие есть тело Мое за вас; сие творите в Мое воспоминание”», — а не такой, какой мы находим его в современных изданиях Библии. Короче говоря, здесь налицо попытка христианских переписчиков согласовать между собой тексты. Называя хлеб и вино своими телом и кровью, Иисус, вероятно, имел в виду только то, что Он, точнее, Его учение, является для своих учеников духовной пищей. Основатель на протяжении своей общественной деятельности, по-видимому, ежедневно благословлял хлеб и вино, и только после смерти Иисуса этот еврейский обряд сделался великим символом христианского причастия, и экклесия отнесла его учреждение к самому торжественному моменту жизни Основателя. Кроме того, ученики Иисуса вспоминали, что вместе с хлебом и вином на столе также была рыба (Лк.24:42; Ин.21:13); и это — убедительное подтверждение того, что община имела галилейское происхождение, ибо бассейн Геннисаретского озера был единственным местом Палестины, где рыба составляла значительную часть пищи. Уже позднее у грекоязычных христиан рыба стала неотъемлемым символом веры (Tert.De bapt.1)[9], ибо начальные буквы греческих слов Ἰησοῦς Χριστὸς θεοῦ υἱὸς σωτήρ («Иисус Христос, Божий Сын, Спаситель») составляли греческое слово ἰχθύς («рыба»)[10].

Вовсе не был Иисус аскетом, не избегал Он веселья и свадеб. Его называли человеком, «который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Мф.11:19; Лк.7:34). Люди, лишенные лицемерия, часто приглашали Иисуса посетить их дом, и Основатель не отказывал им, доставляя тем самым хозяевам радость и благословение. И сейчас же, по восточному обычаю, в дом, который посещал странник, стекалось множество народа. Дети пытались прорваться в помещение, но их тут же удаляла прислуга. Иисус, любящий этих наивных слушателей, повелевал пропустить их и, приближая к себе, обнимал их (Мф.19:13-14; Мк.10:13-14). И женщины выливали на Его голову и ноги благовония (Лк.7:37-38; Ин.12:3). Ученики иногда отстраняли их от Учителя, полагая, что эти светлые души мешают проповеди, но Основатель, почитавший старые добрые обычаи и все, что показывало святую простоту, пресекал учеников своих, спасая женщин от смущения (Мф.26:10; Мк.14:6). Матери, поощренные таким к себе отношением, приносили к Нему младенцев, дабы Он к ним прикоснулся (Мф.19:13,15; Мк.10:13,16; Лк.18:15). Женщины и дети увлекались Иисусом и устраивали Ему небольшие овации, называя Его Сыном Давидовым и восклицая: «hошанá!» (הוֹשַׁעְנָא) (Мф.21:9; Мк.11:10; ср. Пс.117:26; Мишна. Сукка.3:9). И Иисус, удостоенный невинного величия, проходил по гостеприимным селениям Галилеи. Хотя настоящим местом жительства Основателя был Капернаум (Мф.4:13; 8:5; 9:1; 11:23; Лк.4:23), Он чаще всего странствовал по своей прекрасной стране в сопровождении учеников и некоторых зажиточных женщин, заботившихся о внешних нуждах всей общины (Лк.8:1-3; 23:49; Мф.27:55-56; Мк.15:40-41). Иисус проповедовал по субботам в синагогах (Мф.12:9; 13:54; Мк.1:21; 3:1; 6:2; Лк.4:16,31,33; 6:6; 13:10; Ин.6:59), под открытым небом на горе (Мф.5:1), на озере, сидя в лодке (Мф.13:1-2; Мк.2:13; 3:7-9; 4:1; Лк.5:1-3), в частных домах гостеприимных людей (Мф.9:10; Лк.5:29; 7:36; 10:38; 11:37; 14:1; Ин.2:1-2), обращаясь к более или менее многочисленному скоплению народа. И казалось, что в этом прекрасном уголке Земли действительно нарождается Царство Небесное.



[1] Греческое слово ὁ πτωχός есть перевод еврейского אֶבְיוֹן.

[2] Обратите внимание на заповедь из Дидахэ.4:8: «Не отвергай нуждающегося (ср. Сир.4:5. — Р.Х.), но во всем будь общник с братом твоим и [ничего] не называй своим. Ибо если вы общники в бессмертном, то тем более в смертном!» (ср. Рим.15:27).

[3] См. Ессеив § 10.

[4] Слово это часто употребляется в Талмуде; עַם הָאָרֶץ [ам hа-á-рэц] — буквально в переводе с еврейского: народ земли; так обычно называли людей мирских, не искущенных знанием Торы, невежд; даже великий Гиллель говорил: «Нет бура (бур (בּוּר) — безграмотный и невоспитанный человек; буквально: невозделанный), боящегося греха; и не ам-hаарец — благочестивый (חָסִיד)» (Мишна. Абот.2:6[5]).

[5] См. Фарисеи в § 10.

[6] Лк.23:2 в редакции Маркиона. — Epiph. Haer.XLII.11. Невзирая на то, что т. н. Евангелие Господне есть результат маркионовской переработки Евангелия от Луки, не будем забывать, что Маркион имел дело с той редакцией третьего Евангелия, которая до нас не дошла и которая, возможно, восходила к автографу.

[7] Стих Мф.28:19 не передает истинных слов Иисуса (ср. Деян.2:38). Стих Мк.16:16 является известной интерполяцией. Противоречие между стихами Ин.3:22 и Ин.4:2 заставляет нас по данному вопросу вообще не касаться четвертого Евангелия. Отметим, что, согласно синоптикам, Иисус сам никогда не крестил и никогда не наказывал (во всяком случае, до своей смерти) крестить своим ученикам, большинство из которых само не было крещеным (ср. Деян.1:5). См. 1 Кор.1:17.

[8] См.: «В день Господень, собравшись, преломляйте хлеб и благодарите, исповедав предварительно согрешения ваши (ср. Иак.5:16; 1 Кор.11:27-28. — Р.Х.), чтобы жертва ваша была чиста (ср. Мал.1:11; Рим.12:1. — Р.Х.)» (Дидахэ.14:1).

[9] Климент Александрийский в своем Педагоге (3:11) говорит, что христиане, если они носят перстень, должны иметь в качестве одной из его печатей изображение рыбы.

[10] Обратите внимание на замечательный акростих в Oracula Sibyllina.VIII.217-250, дающий нам в итоге чтение ΙΗΣΟΥΣ ΧΡΕΙΣΤΟΣ ΘΕΟΥ ΥΙΟΣ ΣΩΤΗΡ ΣΤΑΥΡΟΣ (cf. Lactantius. Divinar. institut.IV.15; VII.16,19-20; Eusebius. Constantini imperatoris oratio ad coetum sanctorum.18).

35. Отношение Иисуса к гоям

Воззрения Иисуса в отношении гоев[1] развивалось поэтапно. Вначале Он, очевидно, предполагал, что Его миссия должна распространяться только на евреев — на тот народ, среди которого Он вырос и с которым Его связывали монотеизм и Танах.

«Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, — говорил Иисус, — чтоб они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф.7:6). То, что под псами и свиньями здесь подразумеваются гои, следует, во-первых, из того, что язычники, в отличие от евреев, употребляли в пищу свинину, а во-вторых, это следует из следующих речений, приведенных Примусом: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева [...]. Нехорошо взять хлеб у детей[2] и бросить псам» (Мф.15:24,26; ср. Мк.7:27). Во многих местах Благовествования Иисус негативно высказывался в адрес гоев (Мф.5:46-47; 6:7,32; 18:17; ср. Лк.6:32-33), и вряд ли следует предполагать, что эти логии не аутентичные.

То же самое отношение, вероятно, вначале было у Иисуса и к самаритянам.

Иудеи относились к самаритянам с еще большим презрением, нежели к язычникам (Сир.50:27-28; Ин.8:48; Jos.AJ.IX.14:3; XI.8:6; XII.5:5; Иер Талм.Абода Зара.5:4; Песахим.1:1). Израильтяне и самаритяне считали, что им нельзя вместе пить и есть (Лк.9:53; Ин.4:9); Талмуд доказывает, что «кусок хлеба от самаритян есть то же, что кусок свинины» (Мишна. Шебиит.8:10). Об отношениях между иудеями и самаритянами красноречиво говорит следующий эпизод, приведенный Иосифом Флавием (Jos.AJ.XX.6:1): «Между самаритянами и иудеями произошла распря по следующей причине: галилеяне, которые отправлялись во время праздников в священный город [Иерусалим], имели обыкновение проходить через пределы Самарии. И вот, когда сии однажды держали таким образом путь свой, из деревни Гинеи, лежавшей между Самарией и Великой [Изреэльской] равниной, на галилеян напало несколько человек и перебило множество их (здесь и далее выделено мною. — Р.Х.). Узнав об этом происшествии, именитые галилеяне явились к [римскому прокуратору Иудеи и Самарии] Куману (48–52 гг. — Р.Х.) и просили его отомстить за смерть невинно погибших. Однако Куман дал себя подкупить крупной суммой денег, полученных от самаритян, принял их сторону и отказался от наказания виновных. На это галилеяне рассердились и стали уговаривать народ иудейский взяться за оружие [и] перебить врагов [...]. Иудеи взялись за оружие, призвали к себе на помощь Елеазара, сына Динея (то был разбойник, уже много лет хозяйничавший в горах), подожгли несколько самаритянских деревень и предали разграблению. Когда весть об этом деле дошла до Кумана, он взял себастийский отряд и четыре роты пехоты, вооружил также самаритян и двинулся против иудеев. Сойдясь с ними, он многих из них перебил, а еще большее количество их взял в плен» (см. также: Jos.BJ.II.12:3; Vita.52).

Самаритяне не единожды нападали на галилеян-паломников. Именно по этой причине Иисус и мог заповедовать апостолам: «На путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите; а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф.10:5-6), хотя этот логий вряд ли принадлежит Основателю[3].

Однако позднее, когда Иисус ближе познакомился с языческим населением и самаритянами, Он, вероятно, стал убеждаться в их восприимчивости к проповеди, с одной стороны, и в закоснелости иудеев — с другой. Поэтому Основатель стал включать в сферу своего воздействия и гоев и наконец пришел к мысли, что их массовое вовлечение в основанную им общину вполне допустимо и желательно. Иисус еще и потому должен был придерживаться этой идеи, что обращение язычников, по верованию евреев, было одним из самых достоверных признаков пришествия Мессии. Пророк Исаия говорил: «И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы (הַגּוֹיִם — гои). И пойдут многие народы и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и научит Он нас Своим путям и будем ходить по стезям Его» (Ис.2:2-3; см. также: Иер.3:17; Ам.9:11-12; Мал.1:11; ср. Мф.24:14; Деян.15:15-19).

Среди поклонников Иисуса были такие люди, которых иудеи называли эллинами. И в принятом тексте, и в передаче епископа Агапия Testimonium Flavianum[4] говорит об этом вполне определенно. Слово эллин (Ἕλλην) имело в Палестине различное значение. Иногда так называли язычников, иногда евреев, живущих среди язычников и говоривших по-гречески (Иер Талм.Сота.7:1), а также язычников, обращенных в иудейскую веру (Ин.7:35; 12:20; Деян.14:1; 17:4; 18:4; 21:28). Эллины, относящиеся к последней категории (прозелиты), назывались богобоязненными (φοβούμενος τὸν θεόν) (Деян.10:2,22,34-35; 16:14; 17:4; 18:7; Jos.AJ.XIV.7:2) и были обязаны исполнением так называемого Ноева закона (Вав Талм. Баба Камма.38а; Абода Зара.64б; Санhедрин.56б; Быт.9:4,27; ср. Мишна. Баба Мециа.9:12; Гал.2:3)[5].

Присоединение к иудаизму имело много ступеней, но прозелиты оставались всегда на низшей ступени по сравнению с урожденными иудеями (Psalmi Salomonis.17:28; Мишна. Шебиит.10:9; Вав Талм. Нидда.13б; Йебамот.47б; Киддушин.70б). Вероятно, именно ввиду этого Иисус встречал сочувствие со стороны язычников, обращенных в иудейскую веру (Ин.12:20).

Изменилось отношение Иисуса и к самаритянам. Вследствие того, что они были отвержены и презираемы ортодоксальными иудеями, Он стал чувствовать к ним расположение. Несмотря на то, что самаритяне иногда плохо принимали Его, думая, что Он разделяет предрассудки многих своих единоверцев (Лк.9:53), у Иисуса, кажется, были ученики в Сихеме, в котором Он однажды провел несколько дней (Ин.4:39-43).

Рассказ о благодарном прокаженном самаритянине и неблагодарных девяти (Лк.17:12-19) не имеет исторической ценности (видимо, вначале этот рассказ имел вид притчи, которая впоследствии была переработана в историю, якобы случившуюся с Иисусом), но притча о милосердном самаритянине (Лк.10:30-37), по всей вероятности, принадлежит Иисусу, и она красноречиво говорит о том, как относился Основатель к самаритянам и вообще к определению ближний.

В конце своей общественной деятельности Иисус относился к гоям благосклонно. Он, по-видимому, даже проповедовал среди язычников Кесарии Филипповой и окрестностей Тира и Сидона (Мф.15:21; 16:13; Мк.7:24; 8:27). Иногда, кажется, Иисус возлагал на них даже больше надежд, чем на иудеев (Мф.8:10; 21:43; Лк.4:25-27), говоря, что «многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны Царства (евреи. — Р.Х.) извержены будут во тьму внешнюю» (Мф.8:11-12).

Но несмотря на такие относительно новаторские космополитические воззрения, сам Иисус практически не сделал ничего существенного для обращения язычников, а предоставил это дело времени и естественному развитию обстоятельств. Первым настоящим миссионером среди язычников был апостол Павел — шалúах лаггойúм (שָׁלִיחַ לַגּוֹיִים — апостол язычников), как он сам себя называл (Рим.11:13).



[1] Еврейское и арамейское слово гой (גּוֹי) имеет то же значение, что и латинское natio: нация, народ, язычник.

[2] Здесь под детьми подразумеваются израильтяне — дети Божии (Исх.4:22; Пс.81:6; Ос.11:1).

[3] См. Некоторые комментарии к синоптическим логиям в Дополнении.

[4] См. § 11.

[5] Сыны Ноевы (בני נח) исполняли семь заповедей, а именно заповеди: 1) иметь суды, 2) не поклоняться идолам, 3) не хулить Яхве, 4) не допускать инцеста, 5) не убивать, 6) не грабить и 7) не вкушать мяса от живой плоти (Тосефта. Абода Зара.8:4-8 [9:4]).

36. «Ты — Христос»

Выражение Сын Давидов было у тогдашних евреев общепринятым обозначением для Мессии (Мф.12:23, по Синодальному переводу), но сам Иисус так себя никогда не называл; кроме того, однажды Он высказался об этом наименовании так, что можно даже предположить, что называться этим именем Он не желал (Мф.22:41-46; Мк.12:35-37; Лк.20:40-44).

Другим общеупотребительным величанием Мессии было выражение Сын Божий (Мф.3:17; 4:3,6; 8:29; 14:33; 17:5; 27:40,43; Мк.3:11)[1], и этого второго титула Иисус от себя не отклонял, но в то же время и не присваивал его себе прямо. А когда, согласно Примусу, Петр на вопрос Иисуса, за кого апостолы Его почитают, ответил: «Ты — Христос, Сын Бога Живого», — Основатель сразу же облек это «откровение» тайной (Мф.16:13-20).

Иисус называл себя Сыном Человеческим, однако этот титул Мессии не был таким общепринятым, как два вышеупомянутых. Действительно, согласно тому же Примусу, Иисус спрашивал учеников: «За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого (выделено мною. — Р.Х.)? [...]. А вы за кого почитаете Меня?» — и ответ Симона Барионы: «Ты — Христос», — назвал откровением Божиим (Мф.16:13-17). А если верить Квартусу (Ин.12:34), то титул Сын Человеческий не был известен не только ученикам Иисуса, но и большинству евреев.

С одной стороны, выражение сын человеческий было синонимом слов человек, смертный (Иов.25:6; Пс.8:5; Мк.3:28). Действительно, Яхве, как бы подчеркивая жалкую природу человека, впервые называет Иезекииля сыном человеческим тогда, когда пророк из страха перед грозным видением падает ниц (Иез.2:1; cf. Liber Enoch.60:10; 71:14).

С другой стороны, многие могли помнить слова из Книги Даниила, в которых говорится, что после гибели последнего из четырех зверей «с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями [...]. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему» (Дан.7:13-14). Первоначально это изречение, возможно, не имело в виду Мессию, но впоследствии оно все чаще истолковывалось в мессианском смысле (Liber Enoch.46:2-6; 48:2-7; 62:6-9; 69:26-29; Мф.10:23; 16:27; 19:28; 24:27,30,37,39,44; 25:13,31; 26:64).

Итак, Иисус выбрал себе такой титул, который, с одной стороны, обозначал обыкновенного смертного, а с другой — Мессию. Этот титул не мешал видеть за Посланником Божиим обыкновенного человека, а за обыкновенным человеком — Посланника Божиего.

Иисус, вероятно, в начале своей общественной деятельности еще не считал себя Мессией, проявляя себя только в качестве пророка, и лишь потом самосознание привело Его к убеждению, что в мессианских пророчествах Танаха говорится именно о Нем. Однако можно предположить и то, что Иисус уже давно признал себя Мессией, но для других решил обозначить себя таким выражением, которое еще не стало общепринятым титулом Мессии. Избрать этот путь Иисуса могло заставить то соображение, что, если бы Он сразу объявил себя Мессией, Он возбудил бы тем самым в народе политико-национальные надежды на Него как на царя Израиля, а это вряд ли входило в планы Иисуса.

Религиозные умы еврейского народа видели, что в мире господствует зло: хозяин этого мира — Сатана; цари убивают пророков; ортодоксальные иудеи сами не делают того, что велят делать другим; праведники преследуются. Таким образом, мир (κόσμος) — это враг Бога и праведных людей[2]; но Яхве восстанет и отомстит за грехи мира, и время это близко. Царству добра наступает свой черед.

И в конце концов Иисус убедился, что именно Он должен установить Царство Отца Небесного. Мессия пришел, и именно Он этот Мессия. Титул пророка уже не устраивал Его. Проповеди Иисуса все более проникались экзальтацией. Вначале Он говорил своим ученикам: «Кто не против вас, тот за вас» (Мк.9:40; Лк.9:50); теперь высказывался иначе: «Кто не со Мной, тот против Меня» (Мф.12:30; Лк.11:23). Теперь Иисус требовал от учеников, чтобы они любили Его одного, чтобы отреклись от всего, что связано с миром, даже от семьи. Более того, порой Он переходил всякие границы и осмеливался утверждать: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня[3]; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня [...]. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф.10:37-39; ср. Мф.16:24-26; Мк.8:34-37; Лк.9:23-25; Ин.12:25).

Иисус верил, что перед приходом Царства Небесного будут большие катастрофы (Дан.9:26-27; 12:1). А так как Он и должен установить это Царство, то Он поневоле является предвестником бедствий. «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Мф.10:34; ср. Фом.17). «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк.12:49).

Иисус уже не был тем кротким пророком, автором Нагорной проповеди. Требовательный, Он теперь не выносил противоречий и часто становился своенравным и суровым (Мф.17:17; Мк.3:5; 9:19; Лк.9:41). Его ученики иногда не понимали Его и испытывали перед Ним робость и даже страх (Мк.4:40; 5:15; 9:32; 10:32).



[1] Одна из кумранских рукописей говорит о Мессии следующим образом: «Но Твой Сын будет велик на земле и все народы примирятся с Ним и будут служить Ему. Ибо Его будут называть Сыном великого Бога, и Его будут называть по Его имени. Его будут звать Сыном Божиим, и они будут называть Его Сыном Всевышнего [...]. Его Царство будет вечное Царство, и все Его пути будут в правде. Он будет судить землю по правде, и все будут пребывать в мире» (4Q 246. 1:7b—2:1,5-6).

[2] Ин.1:10; 7:7; 8:23; 12:31; 14:17,19,22,27,30; 15:18-19; 16:8,11,20,33; 17:14-15; 18:36; Иак.1:27; 4:4; 2 Петр.1:4; 2:5,20; 1 Ин.2:2,15-17; 3:1,13; 4:4-5; 5:4-5,19; 1 Кор.1:20-21,27-28; 3:19; 6:2; 7:31; 11:32; Гал.6:14; Еф.2:2,12; 6:12; Кол.2:20; Евр.11:7,38; Отк.11:15.

[3] См. в Евангелии от Луки (Лк.14:26) другой вариант изречения, доведенный Терциусом до полной экзальтации, и ср. его с заповедью из Декалога (Исх.20:12; Втор.5:16).


37. Эсхатология Иисуса

Мы уже говорили об апокалипсических сентенциях евреев в эпоху Христа[1]. Эсхатология Иисуса может быть условно сформулирована следующим образом:

Современное Основателю состояние человечества подходит к концу: «Исполнилось время и приблизилось Царство Божие (ἡ βασιλεία τοῦ θεοῦ)» (Мк.1:15)[2]. Этому концу будут предшествовать великие бедствия и катастрофы (Мф.24:2 и сл.; Мк.13:4 и сл.; Лк.17:22 и сл.; 22:7 и сл.)[3]. Затем появится знамение Сына Человеческого на небесах (Лк.17:24), и Мессия, окруженный ангелами, явится на облаках во славе и силе (Дан.7:13; Мф.24:30-31). Вот тогда-то и воскреснут мертвые, праведники и грешники, и Мессия будет судить их (Мф.16:27; ср. 3 Езд.12:33-34). Христос разделит человечество на две половины по делам их (Мф.13:38; 25:33), а ангелы будут исполнителями приговора (Мф.13:39,41,49). И тогда скажет Мессия праведникам: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф.25:34), — и пойдут они в Иерусалим (ср. Мф.5:35 и Мф.25:34), возлягут там на пиршестве вместе с Авраамом, Исааком и Иаковом (Мф.8:11; 26:29; Лк.13:28; 16:22; 22:30). Остальные же, после посрамления, будут изгнаны вон, в долину hинном[4], в погибель. И этот новый порядок будет вечным[5].

Для того, чтобы попасть в Царство Небесное, достаточно было отказаться от семьи, следовать заповедям, раздать свое имущество и присоединиться к Иисусу или, позже, к Его последователям (Мф.16:24; 19:21,29). Своим ученикам Основатель обещал: «И Я завещаю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем [...]» (Лк.22:29-30). Итак, в Царстве Небесном будут не только есть, но и пить (Мф.26:29), то есть люди, безусловно, воскреснут во плоти, так же, как, согласно Евангелиям, воскрес и сам Иисус (ср. Флп.3:20-21). Во второй половине II века некий христианин пишет: «Никто из вас не должен говорить, что эта плоть не будет судима и не воскреснет. Знайте: в чем вы спасены, в чем прозрели, если не во плоти? Поэтому нам должно хранить плоть, как храм Божий. Ибо как призваны во плоти, так и [на суд] придете во плоти же. Как[6] Христос Господь, спасший нас, хотя прежде был духом (ср. 1 Петр.1:11; Hermas.Sim.V.5. — Р.Х.), соделался плотью, и, таким образом, призвал нас, так и мы получим награду в этой плоти» (Ps.-Clem.Ad Corinthios II.9).

Все то же самое, исключая мессианство Иисуса, проповедовали и фарисеи. Признавая воскресение во плоти, фарисеи и христиане признавали, что плоть эта, уже в силу вечной жизни, должна будет иметь совсем другой, преображенный, вид (1 Кор.15:51-53). Иисус даже утверждал, что по воскресении люди будут бесполыми, как ангелы (Мф.22:29-30; Мк.12:24-25; Лк.20:34-36).

Но кроме того, Иисус говорил ученикам: «Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все это будет» (Лк.21:32). «Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царство Божие, пришедшее в силе» (Мк.9:1). Короче говоря, для того, чтобы попасть в Царство Небесное, не было никакой необходимости умирать: и те, которые доживут, и те, которые воскреснут, смогут, если достойны, наслаждаться вечной жизнью в Царстве Небесном (ср. 1 Кор.15:51-53; 1 Фес.4:16-17). Эти слова Иисуса обнадеживали первых христиан как минимум в течение ближайших семидесяти лет по распятии Основателя, то есть предполагалось, что некоторые из апостолов не умрут, пока не увидят конца мира сего. И вот, когда умер последний из апостолов, Иоанн, вера многих христиан была поколеблена, и многие сетовали: «Где обетование пришествия Его? ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, все остается так же» (2 Петр.3:4).

Итак, Иисус ошибся, дата светопреставления передвинулась на неопределенный срок, арамейская фраза Марана та (מָרַנָא תָּא — Господь наш, гряди!) превратилась в фразеологизм-пароль (1 Кор.16:22; Дидахэ.10:6).

Напрашивается вопрос: почему же имя Основателя не потонуло в хороводе других сектантов, проповедующих близкий конец света? Как объяснить веру второго, третьего и последующих поколений христиан?

Ответ заключается в следующем: в учении Иисуса, кроме апокалипсических, существовали еще и эволюционно-нравственные тенденции. Именно эта двойственность Его учения и спасла христианство от участи множества других химер. Наряду с эсхатологическими сентенциями, Иисус призывал к созданию другого Царства Небесного — Царства Собственного Духа. Принимая апокалипсические теории своих современников, Иисус призывал к самосовершенствованию, а не к пассивному ожиданию грядущего эона. Говоря о кончине мира, Иисус вместе с тем был автором Нагорной проповеди. Иногда Он заявлял, что Царство Божие уже наступило, что всякий человек носит его в себе и может, если достоин, наслаждаться им, что оно создается прежде всего в сердцах людей посредством искреннего чувства (Мф.6:10,33; Мк.12:34; Лк.12:31; 17:20-21; ср. Фом.2,117)[7]. Вот почему учение Иисуса не затерялось в пучине других химер и стало основой для возникновения новой Великой религии.



[1] См. § 8.

[2] Понятия Царство Божие и Царство Небесное имеют одно и то же значение. Примус, писавший для евреев, предпочитает выражение Царство Небесное и лишь изредка использует Царство Божие. В то же время в аналогичном контексте Секундус и Терциус, писавшие для язычников, почти исключительно употребляют выражение Царство Божие (ср., напр., Мф.4:17 и Мк.1:15; Мф.5:3 и Лк.6:20). Употребление в Евангелиях слов Бог и Небо в качестве синонимов объясняется языковыми и религиозными различиями между евреями и язычниками. В древности евреи обращались к Яхве по имени или называли титулом Элоhим, но со временем, как мы уже отметили в § 8, иудеи все чаще стали использовать в данном случае прономинации, типа Господь (passim в Новом завете), Небо (Лк.15:18), Святой, Имя, Благословенный (Мк.14:61), Сила (Мк.14:62) и др. И, таким образом, смысл еврейского понятия Божие правление передавалось выражением Царство Небесное, что давало возможность избегать выражений типа Царство Божие и Царство Яхве. Однако гои не использовали слово Небо в качестве обозначения имени Бога, так как при политеизме прономинация теряла смысл. Поэтому те христианские писатели, которые писали для язычников, были вынуждены отказаться от общепринятого у евреев выражения Царство Небесное, которое было бы неправильно понято, и использовать выражение Царство Божие.

[3] Конечно, эти слова не являются истинными словами Иисуса, ибо они были вставлены в текст Евангелий уже после осады Иерусалима. Однако нечто подобное Иисус мог говорить, так как о великих ужасах перед концом света возвещают все апокалипсические ветхозаветные произведения, как-то: Дан.8:23-25; 9:26-27; 12:1; Liber Enoch.94–100, 102–103; Oracula Sibyllina.III.334 и сл.; III.633 и сл.; IV.168 и сл.; V.511 и сл.; Assumptio Mosis.5 и сл.

[4] См. § 8.

[5] Конечно, вся эта схема выстроена нами лишь условно, ибо слова, заключенные в стихах Мф.24–25, в основе своей, Иисусу не принадлежат, хотя у нас нет причины отрицать, что именно такую схему развития эсхатологических событий исповедовал сам Иисус.

[6] В рукописи εἰς — единый, но исследователи предлагают чтение ὡς — как — в соответствии со второй частью предложения, начинающейся словами οὔτως καὶ...

[7] Надо сказать, что и в Ветхом завете наблюдается такое же разграничение: с одной стороны, Царство Небесное предполагается лишь в будущем (Соф.3:15; Мих.4:1-4,7; Иер.4:7; Ис.2:2-4), причем Царство Яхве иногда прямо приравнивается к монархии евреев (1 Пар.28:5; 2 Пар.13:8), а с другой стороны, Царство Небесное существует предвечно (Исх.15:18; Пс.92:1; 95:10; 96:1). В литературном наследии раввинов Царство Небесное означало, как правило, определенные взаимоотношения между Яхве и верующими (Мишна. Беракот.2:5): если человек признавал Бога Израилева своим Богом, он признавал Его и Царем. Для евреев признать Яхве истинным Богом и означало принять Царство Небесное. В то же время грядущее Царство Небесное они обычно обозначали выражением будущий век, грядущая вечность (עולם הבא, см., напр., Тосефта. Пеа.1:2; ср. Мф.12:32; Лк.18:30) и редко в данном случае пользовались понятием Царство Небесное.


38. Чудотворец

О чудесах Иисуса я постараюсь сказать как можно короче — уже хотя бы потому, что этот вопрос подробно разобрал д-р Д. Ф. Штраус[1].

Сразу же следует отметить, что никто — ни поклонники Иисуса, ни Его враги — не сомневались в том, что Иисус обладал даром чудотворца. Даже Талмуд, с его антихристианской направленностью, говорит: «Йэшу занимался колдовством, и подстрекал, и отвратил Йисраэль» (Вав Талм.Санhедрин.107б; вариант — Сота.47а, барайта).

В эпоху Христа чудеса являлись неизбежным доказательством божественной печати. Никто не сомневался в том, что Мессия совершит их во множестве (3 Езд.13:50). Достаточно обратиться к талмудической литературе, чтобы понять, какие чаяния переполняли умы евреев — не творящий чудес Мессия не мог считаться таковым: «Р. Берехийа сказал именем р. Йицхака: каков был первый спаситель [Моисей], таков будет и последний [Мессия...]. Что знаешь ты о первом спасителе? [В Ш’мот] по ниспослании манны сказано: вот, Я посылаю вам хлеб с небес (Исх.16:4. — Р.Х.). Так же и последний Спаситель ниспошлет манну: будет хлеба на земле (Пс.71:16. — Р.Х.). Как было с первым спасителем? Он иссек источник. Так же и последний Спаситель иссечет воду, [согласно Йоэлю:] а из дома Господа выйдет источник, и будет напоять долину Шиттим (Иоил.3:18. — Р.Х.)» (Мидраш Коhэлет.73:3). В другом Мидраше сказано: «Р. Аха сказал от имени Ш’муэля бар-Нахмана: что Бог святой, чтимый, будет делать в будущем [мессианском] времени, то Он уже прежде делал руками праведников в это [домессианское] время. Бог будет воскрешать мертвых, как и прежде уже делал чрез Элиййаhу, Элишу[2] и Й’хезкэля. Он будет осушать море, как было у Моше. Он будет отверзать очи слепых, как делал чрез Элишу. Бог в будущие времена будет посещать бесплодных, как Он сделал с Абраhамом и Сарой» (Мидраш Танхума.54:4).

Разумеется, Иисус должен был сделать одно из двух: или отказаться от своей миссии Христа, или сделаться чудотворцем. Тем более, что и сам Иисус не сомневался в том, что путем веры можно творить чудеса (Мф.17:19-20; 21:21-22).

Из всех чудес, которые Евангелия приписывают Иисусу, исторически верными можно считать только некоторые случаи исцелений больных. Научная медицина, основанная Грецией пятью столетиями раньше, в I веке н. э. была почти неизвестна в Палестине. Евреи смотрели на болезнь как на наказание за грехи (Ин.5:14; 9:2) и как на проделки Сатаны (Мф.9:32-33; 12:22; Лк.13:11,16), а не как на результат анатомических причин. Поэтому Основатель, чувствуя в себе духовную мощь, не мог не считать себя одаренным силой исцеления и не мог отказывать больным, которые просили у Него помощи. Люди сами верили в чудодейственную силу Иисуса, и это самовнушение действительно побеждало их недуги. Когда Иисус, отпуская исцеленных, говорил им: «Вера твоя спасла тебя» (Мф.9:22; Мк.10:52; Лк.17:19; 18:42), — то вернее, скромнее и корректнее Он и не мог выразиться. А вот в Назарете Основатель не мог совершать чудес исцелений (Мф.13:58; Мк.6:5-6) именно потому, что односельчане не желали видеть в Нем чудотворца и не хотели верить Ему.

Главной причиной болезней считались бесы — злые духи (רוּחוֹת רָעוֹת). Так, Ашм’дáй (אַשְׁמְדַאי), или, по Синодальному изданию, Асмодей[3] (Тов.3:8; 6:14; Вав Талм.Гиттин.68а), считался у иудеев причиной всех истерических заболеваний у женщин (ср. Мк.16:9, textus receptus; Лк.8:2). Знание заклинания, которым можно было изгнать беса, приравнивалось к профессии врача (Тов.8:2-3; Мф.12:27; Мк.9:38; Деян.19:13; Jos.AJ. VIII.2:5). «Магическое заклинание» Иисуса заключалось в ласковом слове, в духовной мощи Основателя.

По свидетельству апостола Павла (1 Кор.1:22), национальную особенность евреев составляло то, что от человека, предлагающего довериться его учению, они требовали «чудес», то есть наступления по его слову чего-то сверхъестественного. Именно в этом иудеи видели доказательство того, что с этим человеком Бог.

Однако, когда враги Иисуса просили у Него чуда — в особенности, чуда небесного, то есть знаменательной звезды, — Основатель решительно отказывался (Мф.12:38-40; 16:1-4; Мк.8:11-12; Лк.11:29-30). Таким образом, роль чудотворца, по всей вероятности, была навязана Иисусу. Основатель хотя не слишком противился этому, но и не делал ничего, дабы способствовать созданию себе славы чудотворца.

«Чудо, обыкновенно, есть дело публики, а не того, кому его приписывают, — пишет Ренан. — Если бы Иисус решительно отказывался делать чудеса, толпа создала бы их для него; наибольшим чудом было бы, если б он не творил их; никогда законы истории и публичной психологии не испытали бы более сильного изменения»[4].

Конечно же, не в чудесах сила личности Иисуса. Прав был выведенный Цельсом иудей, который, обращаясь к Иисусу, говорил: «[Допустим на минуту, что правда] все то, что рассказывают морочащие [людей] ученики Твои насчет исцелений, воскресения, о нескольких хлебах, насытивших толпу, причем еще остались большие излишки, и о всем прочем; поверим, что Ты все это совершил: [но ведь ничем не хуже] дела чародеев, обещающих еще более удивительные вещи, и то, что совершают выученики египтян, отдающие посреди рынка за несколько оболов свои замечательные знания, изгоняющие бесов из людей, выдувающие болезни, вызывающие души героев, показывающие призрачные роскошные пиры, трапезы, печения и лакомства, приводящие в движение не существующих в действительности животных, являющихся таковыми лишь для воображения. Так что же, если они проделывают такие вещи, нам придется считать их Сынами Бога?..» (Цельс у Оригена. — Orig.CC.I.68).

Не в чудесах сила Иисуса. Согласно Примусу, Основатель разрешал заниматься этой «мелочью» своим ученикам: «Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте (sic! — Р.Х.), бесов изгоняйте» (Мф.10:8). Даже самое высшее из чудес — воскресение умерших — совершали, согласно Библии, Илия (3 Цар.17:17-24), Елисей (4 Цар.4:18-37), Петр (Деян.9:36-42) и Павел (Деян.20:9-12). Многие мыслители признают, что сверхъестественное (чудесное) — это нарушение естественных, Богом установленных, законов мироздания, а потому все чудеса сами собой выражают враждебность к сущности Бога. Сколько их, чародеев и кудесников, экстрасенсов и колдунов, прорицателей и шарлатанов, которые окружали и окружают человечество испокон веков и до наших дней!..

Конечно же, не в чудесах сила и слава Основателя христианства...



[1] Strauß D. F. Das Leben Jesu für das deutsche Volk bearbeitet. 3te Auflage. Leipzig: Brockhaus, 1874. S. 425–522.

[2] Элишá (אֱלִישָׁע); в Синодальном издании: Елисей от греческого написания Ἐλισαίος.

[3] Написание Асмодей ведет свое начало от греческой транслитерации Ἀσμοδαίος.

[4] Renan E. Vie de Jésus. Paris: Michel Lévy frères, 1863. P. 268.


39. Amentia Domini

«Приходят в дом; и опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть. И услышавши, ближние Его[1] пошли взять Его (κρατῆσαι αὐτόν — силой взять Его, овладеть Им), ибо говорили, что Он вышел из себя (ἐξέστη)» (Мк.3:20-21). По-русски: «сошел с ума». «И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне [дома], послали к Нему звать Его» (Мк.3:31). Итак, мать и братья Иисуса, решив схватить Его, пытались выманить Основателя из дома, ибо в доме, который, вероятно, выполнял функции синагоги, запрещалось насилие. И только в этом контексте мы понимаем, чем был вызван столь грубый ответ Иисуса: «Кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои» (Мк.3:33-34; Мф.12:48-49; ср. Лк.8:21).

Эту особенность в отношениях между Иисусом и Его родственниками отметил еще Цельс, который пишет в Правдивом слове: «Что касается матери Иисуса, Марии, то она никогда не сознавала, что породила неземное существо, сына Божиего. Напротив, христиане забыли вычеркнуть из Евангелий фразу о том, что Мария считала Иисуса безумцем и вместе с другими членами семьи пыталась Его пленить и изолировать от общества». Родственники Иисуса, вероятно, хотели приковать Его цепями (Мк.5:3-4) около людного места, чтобы Он мог получать подаяние (3 Цар.22:21-27).

Упоминания о бесноватости Иисуса, то есть о Его безумии, встречаются на протяжении всего Благовествования; именно в бесноватости чаще всего обвиняли Его враги: «А книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что Он имеет [в Себе] веельзевула [...]. В Нем нечистый дух» (Мк.3:22,30). Евангелие от Иоанна утверждает, что многие из иудеев говорили: «Он одержим бесом и безумствует» (Ин.10:20). И, по сообщению того же Квартуса (Ин.7:19-20), на вопрос Основателя: «За что ищете убить Меня?» — иудеи ответили: «Не бес ли в Тебе?»

Итак, хотя вопрос: был ли Иисус вменяем? — относится к категории noli me tangere (Ин.20:17), все же, кажется, следует задаться этим вопросом[2].

Narrare de animis apostolorum facilius, quam narrare de anima Domini. Transforma Christi[3] est aut mythus evangelistorum, aut pathus apostolorum; puto, Petros, Jaakob et Jochanan syndromam paraphrenam morbebant.

Amplius. Epiphania Domini Paulo. Dissensiones in Actibus Apostolorum[4] monstrant: solum unus Paulus audiebat quaedam vocem, sed testis unus, testis nullus. Praeterea, somnium tenebat Paulum tres dies[5], et haec symptoma constitunt: morbus Pauli est syndroma oneiroeida. Amplius, apostolus ipse dicebat de illis morbis; specite Epistolam Paulum[6].

Deducum mutofactorum ex sancto Betho in Jerosolyma[7] — factum non indubium. At hoc factum narrat de affecto Aucnoro. Dictionts accusae Maschichi adversum pheruschorum et dicta Domini de sancto Betho “destruam et aedificabo”[8] quoque dicund de affecto Jesu.

Однако вспомним основные особенности гениальных, но помешанных людей.

a) Ingenii amentes часто обнаруживают неестественное, слишком раннее развитие гениальных способностей (Cardano, Tasso, Pascal, Ampére, Lenau), sed historia de puero Jesu in sancto Betho[9] — factum inverum.

b) Почти все ingenii amentes придают большое значение своим сновидениям, которые у них отличаются особенной живостью и определенностью, sed Evangelia non dicor de somnio Condinoro.

c) Ingenii amentes чрезвычайно много занимаются своим собственным ego; кроме того, их снедают тщеславие и чудовищная гордость. А как известно, именно гордыню Иисус считал одним из главных грехов (Мф.23:12; Лк.14:11; et cetera). Также следует особо отметить, что автодоксология Христа, которую мы находим в Евангелии от Иоанна, не имеет ничего общего с исторической действительностью; кроме того, perseveratio quartae Evangeliae non habent veritatem historiam, et quapropter haec dicta non narrant de psycha Domino.

d) Почти у всех ingeniorum amentium были какие-нибудь патологии в отправлениях половой системы (Cardano, Tasso, Pascal, Newton, Swift, Rousseau, Lenau, et cetera), sed anaesthesia sexualis amore (ἀγάπη) maxime superatur.

e) Ingenii amentes не могли усидеть на одном месте и постоянно путешествовали, sed hoc argumentum non est argumentum contra mentem Dominum, quoniam dromomania et mania religiosa — vitia principa Judaeorum.

f) Следует отметить также, что ingenii amentes почти всегда лишены характера, того настоящего, цельного характера, который не позволял бы им говорить одно, а делать другое. Психически здоровые гении, в отличие от гениев помешанных, никогда не изменяют своим убеждениям и не становятся ренегатами, они не уклоняются от своей цели и не бросают единожды начатого дела. Иисус прошел свой путь ab ovo usque ad mala.

g) Ingenii amentes отличаются от нормальных гениев крайне преувеличенным проявлением двух перемежающих состояний — экстаза и атонии, возбуждения и упадка умственных сил. Hi ingenii в состоянии атонии не могут умственно трудиться, не могут решать даже несложных задач, тогда как в период экстаза их гений достигает огромных высот, и они сами считают эти периоды творческого вдохновения чем-то вроде подарка свыше, а атонию признают за враждебное влияние посторонних, сверхъестественных сил. Именно эта контрастность в творческой деятельности — от гиперпотенции до полного бессилия — является одним из важных симптомов amentiae. Именно поэтому нас не смущает красивый, логичный и ровный ход рассуждений в логиях синоптических Евангелий и порой удивляет странная неравномерность в посланиях Павла — от красивых, убедительных слов он часто переходит к отрывистым, незаконченным и туманным рассуждениям.

Argumentum supremum contra mentem Maschicham est accusa Marjamis: mater Domini dixit eam Filium amentem[10]. At admodum puto, Jesus compos mentis fuit. Copia argumentorum hanc monstram defendit.

Следует помнить, что гениальность и сумасшествие проявляются, если такое случается, у человека не в одно и то же время: первая проявляется уже к 15–30 годам, тогда как второе достигает обычно максимального развития лишь после 35-летнего возраста, а перед смертью Иисусу как раз и было около 35-ти лет.



[1] Отметим попытки некоторых переписчиков исправить это место; в кодексе Безы: «книжники и остальные [...]» (cod. D); в латинской версии XII или XIII века: «фарисеи и остальные [...]» (itc); принятое же чтение подтверждают все авторитетные кодексы — Синайский, Александрийский, Ватиканский, Ефрема и другие.

[2] Я не медик и не собираюсь классифицировать психозы, поэтому такие слова, как «вменяемость», «безумие», «бесноватость» и пр., понимаются мною так же, как они понимались в эпоху Христа.

[3] Q.v. Mth.XVII,I-VIII; Mc.IX,II-VIII; Lc.IX,XXVIII-XXXVI.

[4] Cf. Act.IX,VII et Act.XXII,IX.

[5] Q.v. Act.IX,IX.

[6] Secunda ad Corinthios.XII,VII-IX; ad Galatas.IV,XIII.

[7] Q.v. Mth.XXI,XII-XIII; Lc.XIX,XLV-XLVI; Jn.II,XIII-XVI.

[8] Q.v. Mc.XIV,LVIII; numero, haec dicta est Christi ipsissima verba.

[9] Q.v. Lc.II,XLII-L.

[10] Q.v. Mc.III,XXI et XXXI.



VII. Служение Иисуса
41. Евангельская хронология

Евангельская хронология — один из сложнейших вопросов библеистики. И он окончательно не решен до сих пор.

Мы уже указали выше[1], что не знаем точно, когда родился Иисус. Но дело покажется еще более проблематичным, когда выяснится, что и с датой смерти Иисуса вопрос также не ясен. Начнем с того, что епископ Иерусалима Александр в 1-ой пол. III века отнес смерть Иисуса к 58 году. Эту же дату показывает и византийский историк IX века Синкелл, ссылаясь на «древнее и точное предание». Даже Ириней считал, что Иисус пострадал во времена императора Клавдия, то есть не ранее 41 года (Irenaeus. Ostensio apostolicae praedicationis.74; cf. Iren.Haer.II.33:3-4[22:5-6]).

Что нам доподлинно известно, так это то, что Иисус умер при императоре Тиберии (14–37 гг.), во время наместничества в Иудее Понтия Пилата (27–37 гг.), в пятницу (Мф.27:62; Мк.15:42; Лк.23:54; Ин.19:14,31).

Однако уже в отношении даты смерти Основателя мы находим в Евангелиях жгучие противоречия: синоптики утверждают, что Иисуса распяли после вкушения пасхи, то есть 15 нисана[2], а четвертый евангелист переносит дату смерти Основателя на календарный день раньше. В частности, Примус пишет: «В первый же день опресочный приступили ученики к Иисусу и сказали Ему: где велишь нам приготовить Тебе пасху? [...]. Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками [...]» (Мф.26:17,20). Следовательно, ту же пасху и в то же время вкушали и те, которые, спустя ночное время, согласно синоптикам, привели Иисуса на суд к Пилату. Однако у Квартуса четко сказано, что схватившие Иисуса от первосвященника повели Его «в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы [можно было] есть пасху» (Ин.18:28).

Предположим, что правы синоптики. Действительно, Квартус мог перенести дату смерти на 14 нисана из желания представить Иисуса в качестве закладываемого Агнца — ведь именно 14‑го нисана закладывали пасхальную жертву: «Пусть возьмут себе [...] агнца [...], и да будет он храним вами до четырнадцатого дня сего месяца, и тогда пусть заколет его все собрание общества Йисраэля между вечерами» (Исх.12:3,6, РХ), т. е. после полудня[3]. Талмуд говорит более конкретно: если Пэсах приходится на Шаббат, что и утверждает Квартус (Ин.19:31), то сначала в пятницу в шесть с половиной часов (12.30 дня по нашему времени) закалается и в семь с половиной часов приносится ежедневная жертва (תָּמִיד), а после этого закладывается пасхальный агнец (Мишна. Песахим.5:1). Причем говорится совершенно точно: «[Если] заклание пасхи осуществлено до полудня, [то она] негодна, ибо сказано — “пополудни” (בֵּין הָעַרְבָּיִם) (Исх.12:6)» (Мишна. Песахим.5:3). Нельзя было осуществлять заклание пасхи 13 нисана и 14‑го до полудня (Мишна. Песахим.5:1 и сл.). Пасхальное жертвоприношение происходило именно 14 нисана пополудни, потому что так заповедано Торой: закладывать именно 14‑го и именно пополудни (Исх.12:6), а есть агнца после захода солнца — когда евреи выходили из Египта (Втор.16:6‑7), т. е. уже тогда, когда наступало 15 нисана. Талмуд настаивает: все жертвоприношения происходят в дневное время суток (ср. Лев.7:38, ex Bibl. hebr.), но никак не ночью (Вав Талм.Песахим.98а).

Однако по версии синоптиков получается, что Иисуса судили и казнили в первый день по наступлении Пасхи — 15 нисана, чего категорически евреям нельзя было делать по Закону: в первый день Пэсаха «никакой работы не должно делать» (Исх.12:16; Лев.23:7; Чис.28:18; Втор.16:8)[4]. Арест и суд Санhедрина, безусловно, подходят под определение работа. Кроме того, Симон Киринеянин не мог работать на поле в пасхальную ночь и последующее наступившее утро (Мк.15:21), ибо перед пасхальной трапезой прекращалась всякая работа (Мишна. Песахим.4:5). И Иосиф Аримафейский не мог купить погребальные атрибуты (Мк.15:43-46) в тот день, когда запрещена была вся торговля (Неем.10:31). Следует помнить, что хотя перед праздниками и совершали казни (Мишна. Санhедрин.11:4; Вав Талм. Санhедрин.89а), но в сами праздники, по иудейским законам, казнить запрещалось (Деян.12:3-4; Мишна. Санhедрин.4:1; ср. Ин.19:31).

Таким образом, нам придется отбросить версию синоптиков, а также Юстина (Just.Dial.17,88,97,100,111), и принять за истину, что Иисуса распяли не 15‑го, а 14‑го нисана, тем более, что и Талмуд утверждает: Иисус умер «накануне Пэсаха» (Вав Талм. Санhедрин.43а,67а).

Попытка библейских апологетов представить дело таким образом, что Иисус, будучи истинным первосвященником «по чину Мелхиседека» (Евр.5:5‑6), совершил праздник Пэсах календарным днем раньше, не выдерживает критики. Во-первых, заклание пасхального агнца связано с особым ритуалом, исполняемым только в определенное время, а именно 14 нисана пополудни. Агнца резали в Храме, и, пока кровь не свернулась, священники выплескивали ее из ковша на жертвенник (Мишна. Песахим.5:6). Ввиду большого количества священников, вся эта процедура происходила достаточно быстро (там же, 5:7). Левиты в это время декламировали hаллéль (הַלֵּל) (там же, 5:7), т. е. псалмы 112–117 (= Т’hиллим.113–118)[5]. Разделывали жертву тоже в Храме, для чего в храмовых стенах и на столбах были укреплены специальные крюки (Мишна. Песахим.5:9; Тамид.3:5; Миддот.3:5). Потом вынимали из туши эймурин (אֵימוּרִין), т. е. тот нутряной жир, который должен быть сожжен на жертвеннике, и отдавали священникам (Мишна. Песахим.5:10). И только в этом случае можно считать, что агнец был принесен в жертву, а не просто зарезан, только в этом случае его можно назвать пасхой. Представить, что Иисус и Его ученики совершали подобный обряд вне Храма (как мы отметили выше, в Храме 13 нисана закладывать пасху запрещалось), весьма проблематично. Я особо заостряю внимание, что жертвоприношения вне святилища (в частности, вне Храма) были строго запрещены: «Если кто из дома Израилева заколет тельца или овцу или козу [...] и не приведет ко входу скинии собрания, чтобы представить в жертву Господу пред жилищем Господним, то человеку тому вменена будет кровь: он пролил кровь, и истребится человек тот из народа своего» (Лев.17:3-4). Об этом же говорит и Мишна уже в отношении не древней скинии, а Храма (Мишна. Маккот.3:2). Во-вторых, в Новом завете сказано конкретно, что ученики отправились готовить пасху в первый день Маццот (Мф.26:17), когда закалали пасхального агнца (Мк.14:12), т. е. именно 14‑го, а не 13‑го нисана. И когда все было готово, наступил вечер (Мф.26:20; Мк.14:17), т. е. наступило 15‑е число, а следовательно, Иисус и Его ученики ели пасху именно в тот день, когда это делали все остальные евреи, а не днем раньше.

Еще один псевдоаргумент, ныне, кстати, весьма популярный, заключается в том, что Иисус и Его ученики вообще пользовались другим календарем — календарем кумранитов, который действительно не совпадал с традиционным календарем иудеев. А следовательно, группа Иисуса не закладывала агнца и не была связана с храмовыми установлениями[6]. Но если так, то 15 нисана, как и 1 нисана, выпадало у кумранитов на среду, а значит, Тайная вечеря и арест Иисуса произошли в ночь со вторника на среду, тогда как Иисуса казнили в пятницу. При этом, однако, Евангелия утверждают, что на суд к Пилату Иисус был приведен сразу же на следующее утро после ареста (Мф.27:1; Мк.15:1), а значит, это должно было произойти в среду, а никак не в пятницу, о чем повествуют Евангелия.

Разумеется, указанный аргумент не может разрешить данное противоречие и, кроме того, влечет за собою новые трудности. Во-первых, как мы уже указали выше, Иисус и Его ученики не были кумранитами и вообще ессеями. Во-вторых, в Евангелии от Марка совершенно четко сказано, что «в первый день опресноков, когда закалали пасхального [агнца] (выделено мною. — Р.Х.), говорят Ему ученики Его: где хочешь есть пасху? мы пойдем и приготовим [...]. Когда настал вечер, Он приходит с двенадцатью. И когда они возлежали и ели [...]» (Мк.14:12,17-18). Т. е. Иисус устроил Тайную вечерю никак не по календарю кумранитов, а в соответствии с традиционным календарем иудеев — готовил пасхальную трапезу именно тогда, когда это делали и все иудеи традиционного толка, закладывающие агнца в Храме. А значит, мы снова должны возвратиться к тому, с чего и начали...

Что можно почерпнуть о годе смерти Иисуса из Евангелий? Мы уже указали выше[7], что Терциус относит дату крещения Иисуса на начало 29 года. Далее, из синоптических Евангелий выходит, что Основатель проповедовал около года и пострадал на Пэсах, то есть, вероятно, весной 30 года. Но мы уже отмечали, что Терциус — хронограф никудышний; поэтому, видимо, придется обратиться к Евангелию от Иоанна.

От крещения Иисуса, которое издавна считалось начальным моментом общественной деятельности Основателя (Деян.1:22), до первого паломничества в Иерусалим прошло, вероятно, немного времени (Ин.1:29,35,43; 2:1,12), максимум несколько месяцев. Второе путешествие в столицу Иудеи, предпринятое Иисусом, евангелист относит к некоему «празднику Иудейскому» (Ин.5:1). Далее Квартус упоминает, что ко времени насыщения народа пятью хлебами приближался праздник Пасхи (Ин.6:4). Затем до рокового предпасхального дня ни о каких пасхальных праздниках более не говорится (ср. Ин.11:55; 12:1; 13:1). А потому выходит, что общественное служение Иисуса продолжалось по меньшей мере два года; а если под «праздником Иудейским» разуметь Пасху, то — по меньшей мере три года.

Кроме того, у Квартуса имеется ценное указание, что во время первого пасхального путешествия Иисус изгнал торговцев из Храма и сказал иудеям: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его. На это сказали Иудеи: сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его?» (Ин.2:19-20).

Сам Храм Ирода был возведен за 18 месяцев, портики за 8 лет (Jos.AJ.XV.11:5-6), но вся отделка проводилась медленно и была окончена лишь незадолго до взятия Иерусалима римлянами (Jos.AJ.XX.9:7). Поэтому 46-ой год, упоминаемый Квартусом, надо воспринимать на данный момент, то есть на первое пасхальное паломничество Иисуса в Иерусалим во время общественной деятельности.

Иосиф Флавий говорит, что Ирод Великий приступил к перестройке Храма «при начале 18-го года своего царствования» (Jos.AJ.XV.11:1; ср. Jos.BJ.I.21:1). Если вспомнить, что Ирод фактически начал царствовать в 37 г. до н. э., то к перестройке Храма он приступил в 20 или 19 г. до н. э. Следовательно, Квартус относит первое пасхальное путешествие Иисуса в столицу к 27 или 28 году.

Впрочем, синоптики относят изгнание Иисусом торговцев из Храма к последнему роковому путешествию Основателя в Иерусалим (Мф.21:12-13; Мк.11:15-17; Лк.19:45-46), однако предположение, что Иисуса распяли в 27 или 28 году, сопряжено с известными трудностями, о которых мы скажем ниже. Поэтому, оставляя открытым вопрос, когда именно Иисус изгонял торговцев — перед самой казнью над Ним или за несколько лет до этого, — признáем, что так называемая «первая Пасха» (первое пасхальное паломничество Иисуса при Его общественном служении) была в 27/28 году.

Итак, согласно Квартусу, Иисус крестился в 27 или 28 году и пострадал весной в период с 29 по 31 годы.

А что нам известно о дате смерти Иисуса из древних списков? Восточная Церковь считала, что Христос воскрес 25 марта. Так, в Константинопольском списке консулов 395 г. (Consularia Constantinopolitana ad A. CCCXCV) после проставленного позже числа года — 29 г. н. э. — и имен консулов Фуфия Гемина и Рубеллия Гемина имеется приписка: «His conss. passus est Christus die X kal. Apr. et resurrexit VIII kal. easdem» («При этих консулах пострадал Христос в день 10-й до апрельских календ и воскрес в 8-й день»)[8], то есть Иисус якобы пострадал 23-го, а воскрес 25 марта.

Представители Западной Церкви — в частности, римский пресвитер Ипполит и апологет Тертуллиан — считали, что Иисус был распят 25 марта, а воскрес — 27-го. В Хронографическом сборнике 354 г. (Chronographus anni CCCLIIII) под тем же, 29-м, годом после указания консулов читаем: «His consulibus dominus Iesus Christus passus est die Ven. luna XIIII» («В их консульство господь Иисус пострадал в пятницу при возрасте Луны 14 дней»)[9]. В разделе XIII Римские епископы (Episcopi Romani) имеются дополнительные сведения: «Imperante Tiberio Caesare passus est dominus noster Iesus Christus duobus Geminis cons. VIII kal. Apr.» («При императорстве кесаря Тиберия пострадал господь наш Иисус Христос в консульство обоих Геминов в день 8-й до апрельских календ»)[10].

Однако с помощью расчетов нетрудно убедиться, что оба варианта — восточный и западный — не проходят. Во-первых, 25 марта 29 года приходилось на пятницу, а не на воскресенье, и уже поэтому первый вариант не годится. Во-вторых, Пасха (15 нисана) в 29 году приходилась на 17 апреля, а не на 26 марта, как утверждает западный вариант. И наконец, Иисус никак не мог пострадать в 29 году, ибо 15 нисана в этом году приходилось на воскресенье, а не на субботу, как следует из четвертого Евангелия[11].

С помощью расчетов можно установить, что 14 нисана (день казни Иисуса) выпадало на пятницу лишь в 26-ом (22 марта), в 33-ем (3 апреля) и в 36-ом (30 марта) годах.

26-й и 36-й годы, вероятно, придется исключить. Во-первых, потому, что Понтий Пилат, по всей вероятности, принял пост префекта или в конце 26-го, или в 27 году (Jos.AJ.XVIII.2:2; ср. Лк.13:1). Во-вторых, потому, что наместник Сирии Вителлий снял Пилата с должности или в конце 36-го, или в 37 году (Jos.AJ.XVIII.4:2), но никто из писателей Нового завета не приурочил это событие к смерти Иисуса, хотя имел прекрасную к этому возможность.

Поэтому заслуживает внимания запись Евсевия в Хронике, что «Христос был распят и воскрес на 19-м году правления Тиберия, или на 4-м году 202-й Олимпиады» — этот год протекал с июня 32 года по июнь 33-го. По-видимому, эту дату склонны принимать представители современной Восточной Церкви.

Однако если принять 3 апреля 33 года за дату смерти Иисуса, то как же тогда быть с показаниями Квартуса, который относит дату смерти Основателя к периоду с 29 по 31 годы? Даже Терциус указывает на 30 год. Отметим, что 28-й год, на который относит Воскресение аквитанский епископ Викторий, мы можем исключить, ибо 15 нисана в этом году приходилось на вторник (30 марта). 29-й год, как указано выше, также не мог быть годом смерти Иисуса. А вот 30-й год заслуживает нашего внимания.

Нами уже было отмечено выше, что еврейский календарь не имел определенной точности. Лишь в период между 450 и 550 гг. н. э. был разработан календарь, который не зависел от условий видимости новой Луны, а основывался исключительно на расчетах. И в результате этой реформы произошел сдвиг первых чисел календаря от неомении к конъюнкции; в итоге и 15 нисана стало днем полнолуния, а не днем, следующим после него.

Истинное полнолуние в нисане 30 года пришлось на четверг 6 апреля, на 22 часа 31 минуту по иерусалимскому времени. А так как дата Пасхи в то время устанавливалась путем непосредственных наблюдений, то она могла быть перенесена на субботу 8 апреля. Точнее говоря, в 30 году праздник Пасхи мог начаться с вечера (примерно после 18 часов нашего времени) пятницы 7 апреля. Кроме того, интересно отметить, что, следуя предписаниям Торы о жертвоприношениях и запрещениях работать — в том числе, готовить пищу — в Шаббат и праздники, со времен разработки расчетного календаря и по сей день праздник Пэсах с понедельника, среды и пятницы переносят на следующий день.

Таким образом, можно предположить, что Иисус умер 7 апреля 30 года около 3 часа пополудни — около девятого часа по еврейскому времени (Мф.27:46; Мк.15:34; Лк.23:44).

Теперь следует подробнее остановиться на вопросе о продолжительности общественной деятельности Иисуса.

Прежде всего следует отметить, что даже невооруженным взглядом видны разящие отличия между синоптиками и Квартусом. Даже по поводу арены деятельности они исходят из противоположных представлений. Синоптики, особенно Примус, при всяком отбытии Иисуса из Галилеи после заточения Иоанна Крестителя указывает, почему Основатель отлучался с места: в одном случае Он переправился через Галилейское море, желая уклониться от стечения народа (Мф.8:18); в другом случае — в Тир и Сидон — вследствие того, что Его учение смущало книжников (Мф.15:21). Напротив, четвертое Евангелие постоянно объясняет, почему Иисус покидал Иудею, уходя в Галилею или Перею: в одном случае Он хотел уйти от слухов, распускаемых Его врагами (Ин.4:1-3), а в другом — уклоняясь от преследований и покушений (Ин.5:18; 6:1; 7:1; 10:39-40; 11:54). Таким образом, синоптики предполагают, что главным местом деятельности Иисуса была Галилея, а Квартус, наоборот, считает, что Иисус предпочитал выступать в Иерусалиме и Иудее.

Вообще, синоптики считают, что за период своей деятельности вплоть до своей казни Иисус ни разу не был в Иерусалиме, а отлучался из Галилеи лишь на восточный берег Геннисаретского озера (Мф.8:18,28; 9:1; 14:13-34; 15:39; Мк.6:32-53; 5:1-21; Лк.8:26) и, согласно Примусу и Секундусу, в окрестности Кесарии Филипповой (Мф.16:13; Мк.8:27) и финикийских городов Тира и Сидона (Мф.15:21-29; Мк.7:24-31). В то же время Квартус указывает, что и перед последним путешествием в Иерусалим Иисус за период общественной деятельности четырежды бывал в столице: по случаю Пасхи (Ин.2:13), другого, точно не указанного, «праздника Иудейского» (Ин.5:1), праздников Суккот (Ин.7:2,10) и Ханукка (Ин.10:22-23). Кроме того, согласно Квартусу, Иисус пробыл некоторое время в земле Иудейской (Ин.3:22), проходил через Самарию (Ин.4:4) и даже пробыл в некотором самаритянском городе два дня (Ин.4:40), посещал Вифанию близ Иерусалима (Ин.11:17; 12:1) и оставался некоторое время в городе Ефраиме[12] (Ин.11:54), который, вероятно, тождествен с североиудейским городом Ефреном[13] (2 Цар.13:23).

С одной стороны, согласно Квартусу, Иисус уже в первое свое посещение Иерусалима ведет там себя так, что остается только удивляться, почему первое пребывание Основателя в столице не стало и последним. Он сразу же дерзает выгнать торговцев из Храма, причем, по словам Квартуса (Ин.2:15) и только его одного, пускает в дело бич. Отметим, что тогда еще Иисуса не поддерживала масса приверженцев-энтузиастов, так как этому первому пребыванию Основателя в столице не предшествовал такой торжественный въезд и прием, каким ознаменовалось Его последнее посещение Иерусалима. Во второе и третье пребывания Иисуса в столице Его постоянно хотят убить (Ин.5:16,18; 7:1,19,30,32,44), но почему-то этого не делают. Все это заставляет нас предположить, что Иисус в период своей общественной деятельности лишь однажды посещал Иерусалим и тогда же был распят, как это и утверждают первые три Евангелия.

С другой стороны, синоптики, в особенности Терциус, как будто бы предполагают, что Иисус не единожды посещал столицу. Во-первых, синоптики знают о сношениях Основателя с Иосифом Аримафейским (Мф.27:57; Мк.15:43; Лк.23:50; ср. Ин.19:38). Во-вторых, Терциус вроде бы даже знает семейство из Вифании (Лк.10:38-42; ср. Ин.11:1-46; 12:1-11). Вообще, описание путешествия Иисуса в Евангелии от Луки, которое мы находим начиная со стиха 51 главы 9 до стиха 31 главы 18, настолько странно, что можно подумать, что евангелист здесь слил несколько путешествий в одно. В самом деле, притча о милосердном самаритянине (Лк.10:25-37), высказывание о знамении пророка Ионы (Лк.11:29-32), осуждение фарисейства (Лк.11:37-54) и предостережение от закваски фарисейской (Лк.12:1-12), исцеления в субботу согбенной женщины (Лк.13:10-17) и больного водянкой (Лк.14:1-6), сетования Иисуса о Иерусалиме (Лк.13:13-35), а также ропот фарисеев (Лк.15:1-2; ср. Мф.12:14), происходили, вероятно, в Иерусалиме или в его окрестностях. Бóльшая часть речей против фарисеев и саддукеев, которые, согласно синоптикам, были произнесены в Галилее, имеют смысл только в Иерусалиме.

Таким образом, вероятно, придется предположить, что Иисус действительно бывал много раз в Иерусалиме до своего последнего посещения, но выступал тогда относительно осторожно и тактично, и что Квартус просто преждевременно обострил события, то есть главные обстоятельства первых путешествий Иисуса в столицу в действительности происходили в более поздний период (ср. Ин.2:14-16 и Мф.21:12-13; Мк.11:15-17; Лк.19:45-46). В самом деле, четвертый евангелист любит опережать события (ср. Ин.1:41 и Мф.16:13-17; Ин.1:42 и Мф.16:18; Ин.2:19 и сл.; 3:14 и Мф.16:21 и сл.; Ин.6:70-71 и Мф.26:21), поэтому ему впоследствии приходится замедлять ход, а так как благодаря этому нарушилось естественное развитие событий, то, вероятно, Квартусу пришлось доводить дело до конца искусственным введением эпизода о воскресении Лазаря (Ин.11).

Итак, очевидная неправдоподобность утверждения, что вся общественная деятельность Иисуса продолжалась не более одного года[14], заставляет нас придерживаться следующей версии:

1) нам неизвестно, когда Иисус начал общественную деятельность;

2) вероятно, Иисус и до крещения имел уже небольшую группу последователей[15];

3) так называемая «первая Пасха» (Ин.2:13), по-видимому, приходилась на 27 год;

4) если Иисус оставался некоторое время вместе с Иоанном Крестителем, то крещение Основателя имело место в 26 году — осенью или в самом начале зимы, ибо котловина Иордана близ Мертвого моря, где, по всей вероятности, крестил Иоанн, одно из самых знойных мест земного шара, и это место в летние месяцы почти необитаемо;

5) путешествие в «страны Тирские и Сидонские» (Мф.15:21; Мк.7:24), возможно, относилось к 28 или 29 году;

6) путешествие в окрестности Кесарии Филипповой (Мф.16:13; Мк.8:27), вероятно, приходилось на 29 год;

7) Иисус прибыл в Иерусалим на праздник Суккот (Ин.7:2,10) в октябре 29 года;

8) посещение Иисусом столицы на праздник Ханукка (Ин.10:22) приходилось на декабрь 29 года;

9) Иисус отправился в Заиорданье (Мф.19:1; Мк.10:1; Ин.10:40) на рубеже 29 и 30 годов и, вероятно, был там до этого, в период между праздниками Суккот и Ханукка в 29 году;

10) торжественный вход в Иерусалим (Мф.21:1-11; Мк.11:1-11; Лк.19:28-40; Ин.12:12-19) имел место в марте 30 года, хотя одна седмица — Страстная неделя — приводится евангелистами из догматических соображений ввиду особенного почитания числа «7»;

11) Иисус умер 7 апреля 30 года около 3 часа дня;

12) ученики Иисуса возвестили в Иерусалиме о воскресении Учителя не ранее праздника Шабуот (Деян.2:1,14,23-24), то есть не ранее конца мая 30 года.


Евангельская хронологическая таблица
События
Даты

Рождение Иисуса в Назарете
ок. 5 г. до н. э.

Смерть Ирода Великого в Иерихоне
март/апрель 4 г. до н. э.

Архелай — этнарх Иудеи, Самарии и Идумеи
4 г. до н. э. – 6 г. н. э.

Антипа — тетрарх Галилеи и Переи
4 г. до н. э. – 39 г. н. э.

Копоний — наместник в Иудее[16]
6 – 8 гг. н. э.

Перепись в Иудейском государстве
и восстание Иуды Галилеянина[17]
6 – 7 гг.

Ханан, известный в Новом завете под именем
Анны (Ин.18:13), — первосвященник[18]
7 – 15

Смерть императора Августа
август 14

Тиберий — император
14 – 37

Иосиф Каиафа — первосвященник
18 – 36

Начало общественной деятельности
Иоанна Крестителя
до 26

Начало общественного служения Иисуса
до 26

Крещение Иисуса
осень 26

Понтий Пилат — наместник в Иудее[19]
27 – 37

«Первая Пасха» Иисуса
весна 27

Смерть Иоанна Крестителя
28 // 29

Путешествие Иисуса
в окрестности Тира и Сидона
ок. 29

Путешествие Иисуса
в окрестности Кесарии Филипповой
ок. 29

Присутствие Иисуса
в Иерусалиме на празднике Суккот
октябрь 29

Присутствие Иисуса
в Иерусалиме на празднике Ханукка
декабрь 29

Путешествие Иисуса по Заиорданью и Иудее
кон. 29 – нач. 30

Последнее путешествие Иисуса в Иерусалим
март 30

Смерть Иисуса
7 апреля 30

Апостолы провозгласили в Иерусалиме
на празднике Шабуот, что Иисус воскрес
28 мая 30




[1] См. § 21.

[2] См. § 8.

[3] Jos.BJ.VI.9:3. См. также § 8. Синодальный перевод стиха Исх.12:6 ошибочен — вечером. Здесь, по всей вероятности, наблюдается попытка согласования со словом בָּעָרֶב (Втор.16:6). Славянский перевод тоже неточен, но, во всяком случае, он, в отличие от Синодального, не искажает смысла — къ вéчеру. Еврейское выражение בֵּין הָעַרְבָּיִם буквально переводится как между вечерами, а не вечером, и имеет значение пополудни или сумерки. См. Мекильта Бо к Ш’мот.12:6 (параша 5, в конце).

[4] По сути, запрет совершать любые работы, не связанные с праздником, наступал с полудня 14 нисана (Мишна. Песахим.4:1). Причем в Галилее, в отличие от Иудеи, запрет на такие работы 14 нисана был еще строже: «В Иудее работали в канун Пэсаха до полудня, а в Галилее не работали вообще. Ночью же — школа Шаммая запрещает, а школа Гиллеля разрешает до первого луча солнца» (Мишна. Песахим.4:5).

[5] A Dictionary of the Targumim, the Talmud Babli and Yerushalmi, and the Midrashic Literature, compiled by Marcus Jastrow. Vol. 1. London – New York, 1903. P. 353–354.

[6] Jaubert A. The date of the Last Supper. New York: Alba House. 1965. P. 65 et sqq.

[7] См. § 21.

[8] Monumenta Germaniae Historica. Edidit Societas aperiendis fontibus rerum Germanicarum medii aevi. Auctorum Antiquissimorum tomus IX. Berolini: Weidmannos, 1892. P. 220.

[9] Liber citatus, p. 57.

[10] Liber citatus, p. 73. Обратите внимание на полнейшую разноголосицу по данному вопросу, о которой говорит Епифаний (Epiph.Haer.L.1; LI.26).

[11] См. подробнее: Климишин И. А. Календарь и хронология. — М., 1990, стр. 292–298, 331–338.

[12] Ἐφραίμ [Эфрáйм].

[13] אֶפְרָיִם [Эп-рá-йим], или [Эф-рá-йим].

[14] Ириней, ссылаясь на предание старцев, обращавшихся с апостолом Иоанном, даже утверждает, что Иисус после крещения проповедовал более десяти лет (Iren.Haer.II.33:3-4[22:5-6]); впрочем, это утверждение вряд ли заслуживает серьезного внимания; Евсевий справедливо полагал, что «время учительства Спасителя нашего продолжалось неполных четыре года» (Eus.HE.I.10:6).

[15] См. § 30.

[16] Jos.AJ.XVIII.1:1; 2:2.

[17] Ibid.1:1,6; 2:1.

[18] Ibid.2:1-2; впрочем, см. Eus.HE.I.10:2.

[19] Jos.AJ.XVIII.2:2; 4:3.


http://khazarzar.skeptik.net/bn/index.htm

Андрей
17.12.2016, 17:27
Йешу. Распятие. Понтий Пилат. Новый Завет.

Новый Завет свидетельствует, что Йешу был соблюдающим закон евреем с сильным этическим началом и национальными чувствами. Йешу считал любовь к ближнему центральным религиозным требованием. Хотя многие христиане считают, что акцент иудаизма на закон был отвергнут, на деле Йешу критиковал любого, кто выступал за его несоблюдение. «Не думайте, что я пришел нарушить Закон (Тору) или пророков», — говорит Йешу первым ученикам. «...Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона, пока не исполнится все». Цель же Закона — в повсеместном признании Б-га. Эту цель __ни христианство, ни иудаизм не считают достигнутой ни во времена Йешу, ни сегодня. Йешу заключил свое обращение несколькими предупреждениями: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном» (Матфей, 5:17 — 19).

По крайней мере, по поводу одного специального вопроса Йешу придерживался даже более строгих позиций, чем относительно мягкие мудрецы. Господствующая школа Гилеля учила, что развод разрешен по любому поводу, а школа Шамая разрешала развод только в случае супружеской измены (Мишна, трактат Гитин, 9:10), как и Йешу в Новом Завете (Матфей, 5:32). Позднейший запрет католической церкви на любые разводы устанавливает еще более жесткую юридическую норму, чем изложенная Йешу.

Извечный, хотя и остающийся без ответа вопрос: кем Йешу видел себя, считал ли себя мессией? Возможно, хотя следует помнить, что в первые века нашей эры слово «мессия» имело другое значение, чем сегодня. Современные верующие обычно думают о мессии как о чисто духовной фигуре. Но тогда это означало и военного вождя, который освободит евреев от иноземного (т.е. римского) владычества, вернет их со всех четырех сторон света и положит начало эре всеобщего мира. Спустя век после Йешу многие евреи принимали военачальника Бар-Кохбу за мессию, хотя его самый большой сторонник, раби Акива, никогда не говорил о его духовном величии. Именно «военная» ассоциация понятия «мессия» заставила оккупационные римские власти признать Йешу опасным и распять. Римляне повесили над телом Йешу табличку, говорящую о сути его преступления — «царь иудейский», — что опять-таки обнаруживает военную и политическую подоплеку его деятельности.

Национализм Йешу проиллюстрирован Матфеем: «Йешу удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина хананеянка, вышедши из тех мест, кричала: «Дочь моя жестоко беснуется». Но Йешу не ответил ей ни слова, апостолы подошли и стали просить Йешу помочь ей. Он ответил: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева». Но женщина подошла и стала на колени: «Помоги мне». Он ответил: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Она возразила: «...но и псы едят крохи... со стола господ их». Тогда Йешу ответил ей: «О, женщина, велика вера твоя; и будет тебе по желанию твоему» (Матфей, 15:21 — 28).

Что касается Понтия Пилата, то немало данных опровергают довольно симпатичный образ, данный Новым Заветом. Даже на фоне жестоких прокураторов, которые правили в Иудее, Пилат отличается особой злобностью. Его в конце концов отправили в отставку после убийства им группы самаритян: римляне поняли, что, сохраняя его у власти, они будут провоцировать постоянные мятежи. Мягкий, добросердечный Пилат Нового Завета, который в глубине своего сердца не хотел причинять вред Йешу, — сознательный вымысел. Когда писался Новый Завет, христианство было запрещено римским законодательством. Римляне осознавали, что казнили основателя христианства (упоминание о распятии Йешу у Тацита — одно из самых ранних свидетельств об этом за пределами Нового Завета), и не видели никаких причин для изменения своей антихристианской позиции. Единственной надеждой христиан добиться признания было «доказать» Риму, что распятие Йешу было трагической ошибкой, вызванной лишь тем, что Пилата вынудили на это евреи. Поэтому Новый Завет говорит, что Пилат хотел спасти Йешу от казни, но поддался на крики огромной еврейской толпы, кричавшей: «Распни его!» Но власть Пилата над Иудеей была абсолютной. Если бы он хотел освободить Йешу, то так бы и сделал, не позволив презираемой им еврейской толпе вынудить себя отдать на смерть человека, которым он восхищался.

Само распятие — римская форма казни — было запрещено еврейским законом, потому что было мучительным. За время римского владычества распято от 50 до 100 тысяч евреев. Какая же горькая ирония в том, что евреев веками упрекают в том, что они содействовали распятию Йешу (см. «Христоубийцы»).

Существует ли у евреев единая точка зрения на Йешу? Вероятно, нет, но в последние десятилетия многие еврейские ученые склоняются к тому, чтобы считать Йешу одним из нескольких евреев I — II вв., претендовавших на звание Машиаха, пытавшегося избавить Иудею от римского владычества. Но почти никто из еврейских ученых не верит, что Йешу хотел положить начало новой религии. Если бы Йешу вернулся сегодня, считает большинство евреев, то гораздо бы лучше чувствовал себя в синагоге, чем в церкви. Все больше еврейских ученых считает, что христианство на деле было основано другим евреем I в. — Павлом (см. следующую главу).

Большинство высказываний Йешу в Новом Завете соответствует учению иудаизма. Это неудивительно, поскольку Йешу в целом придерживался фарисейского (раввинистического) иудаизма. Но по меньшей мере три новых установления, сделанных Йешу, диаметрально противоположны еврейскому учению.

1. Йешу прощает все грехи: «Сын человеческий имеет власть на земле прощать грехи» (Матфей, 9:6). Иудаизм считает, что только сам Б-г прощает грехи, совершенные против Него. Мишна учит: «Йом-Кипур (День искупления) искупает грехи против Б-ra, но не против людей, кроме тех случаев, когда обиженная сторона уже простила» (Йома, 8:9). Вера, что Иешу может прощать все грехи, чревата моральными коллизиями: спустя почти 1500 лет после смерти Йешу протестантский реформатор Мартин Лютер учил: «Будь грешником и греши сильно, но еще сильнее верь и восхищайся Христом, победителем греха, смерти и мира... Достаточно, если мы будем признавать через богатство славы Б-жьей Агнца, который принимает на себя все грехи мира; поэтому грех не угрожает нам, даже если тысячи, тысячи раз в день мы будем прелюбодействовать и убивать» (письмо Филиппу Меланхтону, 1 августа 1521 г.). Юморист Жюль Фай-фер представил эту позицию Лютера в сатирической форме: «Христос умер за наши грехи. Можем ли мы сделать это мученичество бессмысленным, не совершая их?»

2. Отношение Йешу к дурным людям: «Не противься злому. Но ктоударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Матфей,5;38 — 39) и «Любите врагов ваших... и молитесь за обижающих вас игонящих вас» (Матфей, 5:44). Тора же велит оказывать сопротивлениезлым людям: «Искорени зло из среды твоей» (Дварим, 17:7). В другомместе Тора одобряет убийство Моше жестокого египетского надсмотрщика, который избивал раба-еврея. Победа во Второй мировой войнепроизошла потому, что почти все американские христиане отверглипризыв Йешу «не противиться злу». Одна из немногих религиозныхгрупп, включивших этот принцип в свою повседневную жизнь («Свидетели Иеговы»), использовалась в нацистских концлагерях как парикмахеры для лагерной охраны. Эсэсовцы были уверены, что иеговист непричинит вреда нацистским убийцам. Иудаизм не требует любить своих врагов, например нацистов.

3. Новый Завет гласит, что люди могут прийти к Б-гу только через Йешу: «Отца не знает никто, кроме сына, и кому сын хочет открытьотца». Тем самым подразумевается, и многие фундаменталисты-протестанты продолжают в это верить, что только верующий в Йешу можетприблизиться к Б-гу. Иудаизм считает, что к Б-гу может приблизитьсякаждый, как учит Псалмопевец: «Близок Г-сподь ко всем призывающим Его» (Тегилим, 145:18).


http://jhistory.nfurman.com/teacher/01_001.htm